Romans

(no subject)

На шее у какого-то джентльмена в транспорте увидел наушники SODO.

Странное название.
Romans

(no subject)

Ярослав Гашек
ИНТЕРВЬЮ СО СВЯЗАННЫМ ОФИЦЕРОМ

(1911)

Читателям наверняка известно, что недавно некий храбрый офицер подвергся в поезде нападению двух молодых людей, которые ограбили его и связали. Офицер, однако, проявил такое присутствие духа, что по прибытии в Прагу оставался в вагоне до тех пор, пока не убедился, что парочка эта смылась и ничего больше сделать ему не сможет. Естественно, меня как журналиста храбрый офицер весьма заинтересовал, тем более что о храбрости сейчас порассуждать любят многие, правда, как правило, трусы. А ведь стоит использовать любой случай побеседовать с достойными людьми, заслужившими право на внимание общества.
Вот почему я пошел брать интервью у связанного офицера.
(Девять строк изъято цензурой.)
– Что было бы со мной, поступи я неблагоразумно? Труп, чего тут рассуждать, холодный труп.
– Вы изволили тогда путешествовать в поезде, следующем из Лысой-на-Лабе?
– Да, помнится, именно на этом поезде.
– Вы были вооружены?
– Был. Как обычно, в кармане у меня лежал револьвер, правда, я вам показать его не могу, так как его у меня тоже украли, забрали. Хотели было отобрать и саблю, вот она, можете написать об этом, обыкновенная офицерская сабля. Они хотели забрать и саблю, но я ожег их таким взглядом, что они растерялись, до сих пор у меня перед глазами их растерянный вид. Бедняжки поняли, что он не обещает им ничего хорошего.
– А почему вы не закричали?
– Почему не кричал? Просто я сохранял абсолютное хладнокровие, к тому же у меня во рту был кляп. О, знали бы вы, чего им стоило затолкать его мне в рот! Вот бы вы посмеялись. Они, видать, вообразили, что я проглочу его, потому что разжали мне зубы моим же ножом и запихали мне в рот кляп и вели себя при этом так, будто делали это впервые.
– Вы не могли бы мне рассказать, как, собственно, все произошло?
– С удовольствием. Сейчас вы убедитесь, что значит быть хладнокровным и разбираться в стратегии. Я сидел в купе первого класса. И тут вошли два паренька, совсем еще дети, и один из этих ребят спросил, не к Высочанам ли мы сейчас подъезжаем. Я ему ответил: «Да, дитя мое». Тут тот, кто помоложе, подскочил ко мне, рука в кармане, и закричал: «Руки вверх или прощайся с жизнью!» Другой в это время сидел и весь трясся от страха. Думаете, тому, что помоложе, не было страшно? Он тоже дрожал. Да, забавно было на них смотреть, на этих мальчуганов, таких трусишек.
– И что же вы предприняли?
– Я поднял руки, но как же, поверьте мне, перепугались эти мальчишки! Тут уж было не до шуток. Их так трясло – знаете, я опасался, как бы они не свалились в обморок.
– Итак, вы предпочли поднять руки вверх?
– Да, я не хотел лишать их этой небольшой радости, но, придя в себя, увидел, что мальчишек продолжает трясти, один из них держал мой револьвер, но руки его дрожали, он, видно, боялся, что попадет в меня или в себя; как тут было не сжалиться над этим хлюпиком. Воину не положено испытывать сострадание к врагам отечества, но он может быть великодушным. Я так и сделал – проявил великодушие и благородство… Вы полагаете, я поступил неверно? Паренек этот даже не знал, как обращаться с револьвером, он лишь махал им у меня перед носом, разумеется, от страха, как бы не попасть в себя. Сморчок производил удручающе жалкое впечатление, и я от этого потерял сознание. Когда же я вскоре очнулся, мальчишки связывали мне ноги. Это надо было видеть – прежде им, вероятно, приходилось связывать только телят, но не людей, и они думали, что, связав мне ноги, они сделают меня совершенно безвредным.
– А ваши руки?
– Я же говорил вам – я их поднял, уступая этим ребятишкам. Кстати, не могу не заметить, что по натуре своей я человек строгий и твердый, солдат до мозга костей, но детей очень люблю и люблю с ними играть.
– А почему вы не позвали на помощь?
– Я же говорил вам, что во рту у меня был кляп! Ох, вы бы посмеялись, если б видели, как потешно они выглядели, заталкивая его мне в рот.
– Простите, а что было потом?
– Спрашивайте меня о чем угодно, я опишу вам точно, как все происходило. Они мне связали ноги, а потом и руки, да, надо было видеть, какого это им стоило труда. Сил-то, понимаете, у малых ребят немного.
– И тогда они отобрали у вас и деньги?
– Да нет, деньги они отобрали еще раньше, похоже, сразу двадцати крон им прежде никогда и видеть не приходилось. И они тут же поделили их между собой.
– Я слышал, у вас были и часы?
– Да, часы они у меня тоже взяли, но тут же вернули по моей просьбе, когда я объяснил им, что часы – память об отце, отличившемся на войне против Италии в 1866 году. Славные, добрые ребята, они плакали вместе со мной. Это я еще был без кляпа.
– А потом что?
– Потом они привязали меня за ноги к вешалке, и младший сказал: «Всего вам доброго, пан офицер, и не сердитесь на нас, нам очень хотелось сходить в кино».
– А сигареты они у вас не взяли?
– Да вы что, как вы могли такое подумать – что бы малыши с ними делали? Вот и вся история.
– Позвольте еще спросить, а что за кляп засунули они вам в рот?
(Пять строк изъято цензурой.)
Romans

(no subject)

Оказывается, этому журналу исполнилось вчера 14 лет! Ничего себе.

В последние месяцы посещаю его реже, как-то более в фейсбук заглядываю.
Romans

(no subject)

Калужская губернаторша Смирнова-Россет в мемуарах своих вечно цепляется ко всякому вздору (любит ГАДОСТИ). Впрочем, дама просвещенная и остроумная.
"Еще заметить, что Гоголь давал своим героям настоящие имена, а не вздорные и бессмысленные, как в наших водевилях: Ленский, Онегин и пр. Он всегда читал в "Инвалиде" статью о приезжающих и отъезжающих. Это он научил Пушкина и Мятлева вычитывать в "Инвалиде" имена, когда они писали "Поминки". У них уже была накропана довольно длинная рацея:
Михаил Михайловича Сперанского
И арзамасского почт-директора Ермоланского,
Апраксина Степана,
большого болвана,
И князя Вяземского Петра,
Почти пьяного с утра.
Они долго искали рифму для Юсупова. Мятлев вбежал рано утром с восторгом: "Нашел, нашел":
Князя Бориса Юсупова
И полковника Арапупова.
Имп. Николай Павлович велел переменить неприличные фамилии. Между прочими полковник Зас выдал свою дочь за рижского гарнизонного офицера Ранцева. Он говорил, что его фамилия древнее, и потому Ранцев должен изменить фамилию на Зас-Ранцев. Этот Ранцев был выходец из земли Мекленбургской, истый оботрит. Он поставил ему на вид, что он пришел в Россию с Петром III, и его фамилия знатнее. Однако он согласился на это прилагательное. Вся гарниза смеялась. Но государь, n'entendait pas de retrogression, просто велел Ранцеву зваться Ранцев-Зас. Свекр поморщился, но должен был покориться мудрой воле своего имп<ератора>.
Romans

(no subject)

Упомянул в фейсбуке Мицубиси Аутлэндер - что мол звучное название.
На что АСБ заметил, что Ауслендер был такой теакритик и драматург.
Пришлось мне отреагировать так:

lemuel55
Саша много читал Ауслендера
(Был такой, говорят, драматург)
А еще про Остапа блять Бендера,
Коий был проходимец и юрк.

АСБ
Саша много читал Ауслендера,
много пестовал Васек и Мурк,
погружного купив себе блендера,
был доставлен в одну он из дурк.
на Удельную иль на Потешную –
мы не знаем о том ничего.
грянем, братцы же, песнь безутешную
да про злую судьбину его.

Я в кулинарии не очень… Неужели приобретение погружного блендера – это признак безумия?

Драгоценный мой читатель!
Слушай! трепетно внимай:
Сердцевиновыниматель
Для компотов применяй.
Romans

(no subject)

Оч. красивое слово – реальгар.
Также красивое слово – ламбрекен. К нему есть рифма собакéн (Canis familiaris). Недавно по телику услышал.
Romans

(no subject)

Покойный Жванецкий как-то молвил, что господство Америчьки зиждется не на пром. производстве и не на воор. силах, а на КИНО.
Это он прав. Кино амерское, в лучшие годы - мощь неистовая, неодолимая.
Но это в лучшие годы.
Romans

(no subject)

Привет ЖеЖешники! С Новым годом всех, кто еще тута!

Ведь, как сказал поэт:
По рюмочьке
по маленькой
тирлим бом бом
тирлим бом бом

Желаю счастья.