lemuel55 (lemuel55) wrote,
lemuel55
lemuel55

Category:

длинная цитата из полузабытого автора

Все было готово к венчанию. Вдруг отец Николай оглянулся: прямо в алтарь вошел Игнаха Сопронов. Глядя на Игнаху, Николай Иванович сначала растерялся, после изумился, и наконец лицо его налилось бордовым цветом… От возмущения отец Николай забыл все слова и глядел на Сопронова. Сопронов же, не глядя на попа, спокойно прошелся по алтарю, оглядел престол. Пальцем, коричневым от табаку, пощелкал по дарохранительнице. Отец Николай с минуту наблюдал за Сопроновым, потом шагнул к нему.

— Прошу выйти вон! — внятно и тихо сказал поп.

Игнаха оглянулся, прищурившись.

— Вон! Ну? — уже громче и еле сдерживаясь, повторил отец Николай, но Сопронов лишь отступил за церковный сундук.

— Ты меня не запряг! Не нукай. А вот подобру мы с тобой поговорим.

— По какому добру? — Отец Николай собрал в кулак все свое терпенье, чтобы не вышибить гостя коленом под зад. — По какому добру? Нам с вами не о чем говорить, Игнатий, э-э…

— Павлович.

— Вам тут нечего делать!

— Вот что, Перовский, — Игнаха сел одной ягодицей на сундук. — У тебя разрешенье есть? По закону ты не имеешь права венчать.

— Это… это по какому закону?

— А по такому, какому надо.

— Я таких законов не знал и знать не хочу и прошу вас выйти вон!

— Ладно! Поговорим в другой раз… а отсюда… — Игнаха сел на сундук обеими ягодицами, — я не уйду! Делай свое дело, а я свое. Буду проводить собранье граждан…

Отец Николай, унимая дрожь во всем теле, взял венец, свечи. Он чуть не разлил чашу с вином, вышел на солею. В церкви было битком народу. Жених с невестой стояли у аналоя, за ними толпились поезжане и вся родня. По церкви до самой паперти замирающей волной прошел шум, и люди затихли. Николай Иванович дрожащей рукой зажег свечи, сунул их новобрачным, подал венец маленькому брату невесты. Сережка в одной рубашке, подпоясанный пояском, замерзший, хлюпая носом, встал за молодыми. Молитва у отца Николая не ладилась, он дважды сбивался. Колец у молодых не было. Поочередно спросив у молодых, согласны ли они вступить в брак, отец Николай опять начал читать молитву, затем взял у Сережки венец.

— Обручается раб божий Павел рабе божией Вере! — Голос отца Николая окреп, и густой его гул эхом отозвался под сводами храма.

Все двинулись вперед, жених враз распрямился, и отец Николай осенил венцом его кудрявую голову.

— Обручается раба божия Вера рабу божию Павлу! — еще медленнее и еще торжественнее произнес отец Николай и коснулся венцом волос невесты. Чаша с вином уже не дрожала в его руках, он подал ее жениху поспешно и твердо. Пашка коснулся губами вина. Вера тоже, и отец Николай соединил их правые руки. Трижды обвел вокруг аналоя. Старухи и бабы положили по нескольку поклонов, старики и многие мужчины перекрестились, обряд кончился. Павел, держа Веру под руку, уже хотел вести ее из церкви, когда в царских вратах появился Игнаха. Подняв руку, он встал посреди солеи.

— Товарищи, одну минуту! Прошу задержаться.

Голос у Игнахи сорвался, народ от изумления не знал, что делать. Кое-кто из подростков хихикнул, кто-то из девок заойкал, бабы зашептались, иные старики забыли закрыть рот.

— Проведем, товарищи, шибановское собранье граждан! Я как посланный уисполкома…

— Дьяволом ты послан, а не исполкомом! — громко сказал Евграф. — Господи, до чего дожили…

— Чего на него глядеть? Выставить!

— Истинно!

— Да шут с ним, пускай говорит!

— Жалко, что ли?

— Нет, не пусть! — Евграф бросился было вперед, но Павел за рукав остановил дядюшку.

— Погоди, божатко…

Оставив жену, Павел крепко схватил Евграфа за локоть, скрипнул зубами. Вера повисла между ними, порывистым шепотом успокаивала мужа, звала домой. Тесть, теща, дед Никита, отец жениха и вся родня уже покидали церковь. Сопронов торопливо, все более смелея, выкрикивал:

— Товарищи, значит, так! Вопросы у нас на повестке такие. Во-первых, по займу для восстановления крестьян и по налогу, а во-вторых, зачитка обращения. Начну, товарищи, со второго вопроса, зачитаю обращение…

Сопронов из внутреннего кармана бумажного пиджачишка вынул газету «Красный Север» и развернул ее.

— Газета, товарищи, от двадцать семого января тыща девятьсот двадцать восьмого года. «Поможем китайским революционерам!»

— Кому, кому? — спросил из толпы Киня Судейкин.

— Так называется обращенье, товарищи. Зачитываю доподлинно.

В церкви поднялся шум, старухи и старики направились к выходу.

Павел все еще стоял с женой у паперти. Словно сквозь густой вязкий туман доходил до него весь смысл, вся обида происходящего. Эта обида тяжким горячим комом нарастала в горле, и сейчас он еле удерживался, чтобы не броситься на Сопронова. Павел крепко сжимал челюсти и чувствовал, как его охватывает безрассудная ярость. Он взглянул на махающего газетой Игнаху. Ворот ситцевой сопроновской рубахи выехал из-под пиджака, непричесанные волосы смешно и жалко торчали из-за ушей. Пашке вдруг стало жалко Сопронова, и вслед за родней он вышел из церкви. Сопроновский голос звонко раздавался под сводами.

— Крик о помощи из Китая должен не только быть услышан, но и найти сочувствующие сердца. Нет, он должен найти также дающую руку. Дорогие братья и сестры, окажите братскую помощь рабочему классу и крестьянству Китая! Мы уверены, что ваша помощь Китаю окажется достойной ваших великих традиций международной солидарности. Товарищи, обращение подписал пред. исполкома МОПРа Клара Цеткина…


(В. Белов, "Кануны")

_________________________________________________________
То есть всё как бы по-хорошему консервативно и выразительно etc. И досадным недоразумением кажется то, что автор - член КПСС с 1956 г.
Subscribe

  • (no subject)

    Оч. красивое слово – реальгар. Также красивое слово – ламбрекен. К нему есть рифма собакéн (Canis familiaris). Недавно по…

  • трасса 66

  • (no subject)

    Сыксти-сыкс.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments