Аристотель по-монгольски
…Они все единодушно сознались и повинились в своем преступлении: «Такой сговор мы составили и замыслили измену». Менгу-каан хотел по своему прославленному обычаю пожаловать им прощение и помилование, [но] царевичи, нойоны и эмиры сказали, что промедление и отказ воспользоваться таким удобным случаем для устранения противника является далеким от правильного пути.
Стихи
На то место, где тебе надо что-либо выжечь,
бесполезно класть целебный пластырь.
Так как Менгу-каан знал, что речь их от чистого сердца, а не из корысти и лицемерия, то приказал всех [изменников] заковать и заключить в острог. Несколько дней он обдумывал их дело. Однажды, [когда] он сидел во дворце на троне, он приказал эмирам и столпам державы, чтобы каждый [из них] рассказал какой-нибудь билик о преступниках из того, что он видел или слышал. И каждый по мере своего разума и сообразно чину что-нибудь говорил, но ни один [ответ] не пришелся ему по душе. На последних местах собрания стоял Махмуд Ялавач. Менгу-каан спросил: «Почему тот дед ничего не говорит?».
[Махмуду] Ялавачу сказали: «Выйди вперед и молви слово». Он ответил: «В присутствии государя лучше слушать, чем говорить, но я знаю один рассказ, и если будет [на то] соизволение, я расскажу». Менгу-каан промолвил: «Говори». Тот сказал: «Когда Искандер покорил большую часть государства мира, он захотел пойти на Хиндустан. Эмиры и вельможи его государства сошли с пути повиновения и подчинения, и каждый [из них] претендовал на независимость и самовластие. Искандер ничего не мог [с ними] сделать, послал гонца в Рум к Аристотелю, открыл [ему] обстоятельства своеволия и непокорности своих эмиров и спросил, какие есть против этого меры. Аристотель вместе с гонцом вошел в сад и приказал выкопать деревья с большими корнями и на их место посадить маленькие, слабые деревца, а ответа гонцу не дал. Удрученный гонец вернулся к Искандеру и сказал: „Он [Аристотель] никакого ответа не дал". Искандер спросил: „Что ты у него видел?". [Гонец] ответил: „Он пришел в сад, выкапывал крупные деревья, а на их место сажал маленькие ветки". Искандер сказал: „Он дал ответ, но ты не понял". Он предал смерти самовластных насильников-эмиров, а на их места поставил их сыновей».
Менгу-каану этот рассказ крайне понравился, он понял, что тех людей следует уничтожить, а вместо них держать других людей. Он приказал предать мечу наказания тех заключенных эмиров, замышлявших измену и побуждавших царевичей к ослушанию и [тем] бросивших их в пучину таких преступлений. [Таких] оказалось семьдесят семь человек. Всех их казнили, в том числе двух сыновей Илджидая, умертвили вбиванием в рот камней. Отца их захватили в Бадгисе и привели к Бату, [где] он соединился со [своими] сыновьями. Вот и все!
______________________________
Примечания:
Менгу - это Мункэ, 4-й монгольский император, большой приятель Батыя, вместе с ним завоевывал нашу бедную страну.
Летописец Рашид эд-Дин очень благостно описывает деяния монгольских властителей. Единственный порок, который он признает у них пороком - это пьянство. Но такое пьянство, от к-рого человек добреет и щедреет. Читая про регулярно пьющего Угэдея, словно читаешь про Пьера Безухова, к-рый бы ВСЁ роздал, если бы не два каких-то остерегавших его порывы джентльмена.