lemuel55 (lemuel55) wrote,
lemuel55
lemuel55

Category:

Love etc.

Когда был помоложе, читал в одной книжке, что Бог есть любовь.

А в другой вот что:



…Более  часа  водный  океан  из  воздуха переливался страшным потоком на землю;  но  едва  стало  тише,  Зенон встал, поднял под локти бесчувственную Нефору,  прислонил  её  к камню и сам бросился на гребень горы. Он опасался, чтобы  не  опоздать  и  не  прийти  последним  туда,  где  всем  было должно собраться;  но  когда  он  взбежал, то увидал, что никого из христиан ещё не было, а сам он не узнал внизу знакомой картины: земля вся исчезла, а Нил был необъятен,  как  безбрежное  море.  По  мутным  волнам  неслись  опрокинутые челноки,  плыли  хижины  и  целые  пальмы, вывороченные с корнями, а у самой подошвы  горы  множество человеческих существ боролись и лезли один на плечи другого, как раки в глиняном горшке...

     Зенон упал на колени и вскрикнул:

     -  Небесный  отец!  пощади всех живущих. Ты дал им понять, что тебе всё возможно, низведи же в сердца их любовь к другим людям!

     И  когда  он  молился,  он  почувствовал, что гора взбухала, как губка, кремнистые  рёбра  её впадали, а мягкая осыпь выпячивалась, и покрывавшие её плиты  лопались  и  крошились...  И  вдруг всё всколебалось, оскретки мелких камней  брызнули,  как  из пращи, и сыпучие оползни сунулись и поползли вниз целыми пластами.

     -  Зенон,  гора  движется! - услыхал Зенон у себя за плечами, и на руки его с высоты упала Нефора.

     Зенон  оглянулся  и увидал, что огромный отломок горы, на котором стоял он, отделился и летит по скользкому склону в воду.

     -  Будь  твоя  воля  над нами! - прошептал Зенон и прижал к своей груди сомлевшую Нефору.

     И  глыба  с  обоими  с ними катилась, а из волн и из расщелин горы люди кричали:

     -  Гора  идёт!..  Гора  идёт!!  Велик  бог  христианский!  Сдвинул гору художник Зенон златокузнец!

    

. . . . . . . . .      

 

     Как  только  ударил гром и полил страшный ливень, все расположившиеся у горы  люди,  чувства  которых  не  были совсем омрачены пьянством, мгновенно вскочили  и  бросились  бежать  в  обход  горы и здесь на её тыловой стороне встретили кучку христиан, мимо  которых потоки сбегали обширным рвом.

     Правитель убегал впереди всех, несясь вскачь на своей колеснице, в которую был  впряжен  один конь его, а другой неизвестно чей. У одной из расщелин он увидал вылезавшего из оврага Пеоха и закричал ему:

     - Ты видишь - гора идёт!

     - Вижу, - мрачно ответил Пеох.

     -  Говори  же  скорее:  как  в  христианском  учении  сказано, что надо сделать, чтобы остановить гору?

     -  Увы,  в  их учении сказано только, как "сдвинуть гору", но ничего не сказано, как её остановить. …

…Правитель испугался и погнал  скорее своих  разномастных коней к христианскому стану и закричал им:

     - Друзья мои! молитесь, чтобы гора стала!

     Христиане  же  были  в  растерянности  и, оставаясь до сих пор с другой стороны  горы,  противоположной той, где появились Зенон и Нефора, не видали ничего того, что произошло у обрывов, и отвечали:

     -  Ах,  господин,  для чего ты к нам всё придираешься? Мы ещё не совсем согласились,  как  молиться,  чтобы гора двинулась, а ты уже требуешь новое, чтобы мы остановили гору.

     Правитель махнул на них рукою и поехал далее, сказав им:

     -  Гора  уже  идёт,  бегите  скорее  вверх,  и  вы  увидите оттуда, что совершилось.

     Тогда  все христиане устремились на верх горы, откуда раньше спустились Зенон  и Нефора, и увидели удивительную и совершенно новую картину, вовсе не ту,  которую  видел правитель, а иную: гора с водой встретились... глинистый оползень,  на котором спустились Зенон и Нефора, стал над самою поверхностью воды... К ним подплыла барка с шёлковым парусом, на которой стоял персианин, служитель  Зенона.  Он  взял в барку Зенона и Нефору, и барка снова отплыла.

Поверхность воды более уже не бурлила, а была спокойна и гладка. Кроме барки Зенона,  по  реке плавали голубые и белые цветы лотоса, а над водою, ближе к берегам,  носились  стаи птиц, чайки и морские вороны и жадно выхватывали во множестве  нагнанных  рыб;  ближе  к  берегам плыли и толкались золотые шары огромнейших дынь... и вдруг все сразу заметили продолговатый плёс, в средине которого казалось что-то похожее на ивовое бревно в кожуре... Крокодил!..

     Появление  крокодила  было  верною  приметой,  что  Нил полон, крокодил всегда приходил вестником от болот Филэ и Сиуна.

     И  действительно,  навстречу  правителю  скакал  из  города  вестник  с письмом,  которое  ещё  до  грозы  принёс голубь из Мемфиса: Нил разлился, и жители Фив уже вышли на кровли.

     Оставалось веселиться и радоваться: урожай обеспечен, и вина христиан была позабыта на время. Стан весь снимался. Слуги в топкой грязи, как могли, ловили  и  запрягали  коней  и  седлали  ослов и верблюдов. Все перемокшие и измученные люди при взошедшем ярком солнце ободрились и стали снова шутить и смеяться и потянулись к городу...

     Все остатки погибших шатров, и людей, и животных убирал Нил... Зенона и Нефоры  здесь  уже  не было, и о них не вспоминал и не справлялся никто. Все спешили  домой...  Христиане  были  успокоены  и,  к  довершению радости, по возвращении в Александрию нашли своего патриарха, который ещё ранее их успел возвратиться  в  свои  палаты. Правитель захотел его увидеть и послал за ним колесницу, но патриарх отвечал:

     -  Колесница так же удобно может доставить ко мне правителя, как и меня к  нему,  а дорога от меня до него так же длинна, как от него до меня. Пусть он придёт ко мне, если хочет.

          

 . . . . . . . . . . .

   

     - Извини меня, я не был уверен, что твоя святость уже дома.

     -  Наше  смирение  всегда  близко  и  всегда  далеко  от того, кто чего заслуживает, - ответил патриарх.

     -  Знает,  конечно,  твоя святость, какой всё приняло оборот? Вера ваша теперь здесь у всех в почтении.

     - Воскрес Бог, и враги Его тают.

     - Да, коварный Пеох убит тупым колом от руки своих же единоверцев, бабу Бубасту задушили.

     Патриарх  промолчал:  его  слова не стоила баба Бубаста, но правитель о ней продолжал, что ей забили рот и нос глиною и что теперь много разноверных людей просятся к сдвинувшим гору.

     - Я этого ожидал, - сказал патриарх.

     - А я не ожидал этого и сознаюсь со стыдом, что я очень ошибся.

     Патриарх улыбнулся и тихо заметил:

     - Что делать? и Гомер ошибался.

     -  Да,  я  ошибся,  и  теперь прошу твою святость – давай помиримся: мы можем быть очень полезны друг другу.

     - Ну, мне кажется, что нашему смирению теперь уже никто не нужен.

     - А пусть твое всеблаженство вспомнит, что и Гомер ошибался.

     Патриарх это вспомнил.

     И они остались  вдвоём изрядное время, беседуя без аколуфов и опахальщиков.

(Николай Лесков, «Гора»)




Subscribe

  • (no subject)

    Оч. красивое слово – реальгар. Также красивое слово – ламбрекен. К нему есть рифма собакéн (Canis familiaris). Недавно по…

  • трасса 66

  • (no subject)

    Сыксти-сыкс.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments