lemuel55 (lemuel55) wrote,
lemuel55
lemuel55

Categories:

СССР 1986

…Фавелы в северном исполнении способны поразить даже того, кто привык к лагерным баракам. На обширном пустыре сползлись в кучу прижатые к земле жутковатые и живописные хибары с маленькими оконцами и телевизионными антеннами на крышах. Шедевры неизвестных архитекторов эпохи «развитого социализма» были построены из грязно-серых досок, ржавого железа, черного с блёстками рубероида. Среди них выделялись металлические «бочки» – жилища в виде цилиндров, уложенных на бок, с окнами на днищах. Внутри такого цилиндра проходит узкий коридорчик. Кровати, столы, шкафы и прочая мебель размещаются в его выпуклых полукруглых боковинах. По меркам Усинска «бочка» считалась вполне комфортабельным жильем. Право на жизнь в «бочках» завоёвывалось в упорной борьбе. Нужно было долго ходить по кабинетам, кого-то «умасливать», кого-то «подмазывать». Диогену повезло – он не дожил до ХХ века.



В официальных документах трущобный домишко носил изысканное название – коттедж. На языке аборигенов он назывался иначе – «балóк». Происхождение этого диковинного слова мне неизвестно. К двери «балкá», как правило, примыкала деревянная пристройка размером с платяной шкаф. Зимой она служила шлюзом между улицей с её убийственным холодом и обогретым жилым помещением. Снаружи к форточкам прибивались фанерные ящики из-под посылок.

Они заменяли аборигенам холодильники. В нескольких местах красовались дощатые общественные уборные, которыми почти никто не пользовался. При этом канализация в посёлках отсутствовала. В пристройке «балка» обычно стояло ведро – аналог «параши» в тюремной камере. «Балки» стихийно обрастали помойками. Некоторые жилища были заброшены: ни дверей, ни окон, кровля в прорехах – только скелеты «балков» – место игр подрастающего поколения, с детства страдающего ревматизмом и нюхающего клей «Момент». Ничего похожего на эти посёлки я никогда ранее не видел. Погружение в незнакомую среду будило во мне азарт исследователя. Наверное, Миклухо-Маклай, впервые попавший на Новую Гвинею, чувствовал себя так же. Особенно сильно удивили меня поэтические названия трущобных поселений – Романтика и Фантазия. Когда-то, в 60-70-е, они созидались под бравые комсомольские песни, зовущие вперед. Со времён «ударного труда» эти обломки непостроенного «светлого будущего» сохранили свои лучезарно-сентиментальные имена. На фоне трущоб Романтики и Фантазии можно было снимать кинофильмы о жизни на планете Земля после 3-й Мировой войны.

Рядом с посёлками на мусорной свалке пыхтела котельная. Чёрные отопительные трубы по земле тянулись от неё к «коттеджам», переплетались между собой и опутывали трущобы, образуя подобие невода, охватившего со всех сторон свою несъедобную добычу.

Часть населения посёлков – бывшие зэки и «химики», которым после отбытия сроков в республике Коми некуда было возвращаться. Другая часть – разнообразный народ, не нашедший себе места на освоенной земле и вытесненный на её необжитые окраины. Это люди с неблагополучными судьбами, приехавшие на Север в надежде заработать «длинный рубль». Известно, что от добра добра не ищут.

Изогнутые тропы уводили вглубь посёлков, и, казалось, стоит только туда войти, как сразу затеряешься в их таинственных лабиринтах и выхода уже не найдёшь никогда. Посреди трущоб располагался продовольственный магазин. Спиртного в нём не было – в СССР тогда свирепствовала антиалкогольная кампания. Усинские власти проявляли особую ретивость в борьбе с пьянством, что осложняло жизнь местному населению. Огромный городской дом культуры пустовал – жители не нуждались в массовиках-затейниках и организовывали свой досуг самостоятельно. Вино и водка продавались в городе только в одном месте – в магазине с народным названием «Огурец». Магазин размещался в одноэтажном здании, имевшем форму полукруга – этим и объяснялось его название. «Огурец» торговал спиртным всего два раза в неделю с пяти до семи вечера. Однажды зимой и я попытался туда пробиться, но неудачно. К моменту открытия винного отдела к прилавку выстроилась километровая очередь. В одни руки выдавали по две бутылки. В стенах магазина могли поместиться несколько десятков человек. Остальные мёрзли на улице. Нетерпение собравшихся было так велико, что они плотно заполнили дверной проём, не оставляя прохода для уже «отоварившихся». Чтобы выпустить из магазина обладателей бутылок, стоявшие в проходе покупатели сгибались до пояса, и по их спинам счастливцы с добычей выползали на улицу. После окончания положенного времени торговли те, кто не успел приобрести выпивку, не отходили от «Огурца». Они требовали своей доли. Милиция принялась разгонять жаждущих – на толпу медленно наезжали бульдозеры и тяжёлые грузовики, оттесняя желающих выпить от дверей магазина. Свет автомобильных фар освещал бурлившую в полярной ночи негодующую публику. Народ роптал: назревала революционная ситуация. Подобная трагикомедия разыгрывалась в Усинске дважды в неделю. В давке у «Огурца» бывали и смертные случаи.

(В. Долинин, последний ссыльный Республики Коми)

 



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments