lemuel55 (lemuel55) wrote,
lemuel55
lemuel55

Categories:

пароли-пе

Загадочная для меня вещь карты. Пробовал играть, много читал про них в худ. лит-ре - но как-то не проникся.

      - Позвольте заметить вам, — сказал Чекалинский с неизменной своею улыбкою, — что игра ваша сильна: никто более двухсот семидесяти пяти семпелем здесь еще не ставил.

(Пушкин)



 

     По несчастию, знатность  породы  не  всегда  сопряжена  с достоинством душевным, и во всех народах существует пословица: в семье не  без урода.  В нашем обществе игроков было два выродка знатных фамилий: князь Плутоленский и граф Тонковорин. Первый, отказавшись от выгодного брака, от всех связей  с хорошим обществом, от службы, вел  жизнь  распутную, показывался всегда  в публике в нетрезвом виде и буянством своим нарушал все приличия. Он был еще в  самом  цветущем  возрасте и  мог  бы  служить  образцом живописцу для изображения отчаянного разбойника.  Красное, раздутое  его  лицо,  заросшее огромными бакенбардами,  выражало  дерзость и  невоздержность;  глаза  были всегда выпучены и налиты кровью, как у гиены; губы были надуты и  отворялись только для пищи, питья и грубостей. Граф Тонковорин был уже человек пожилой: он прошел сквозь огонь и воду, несколько раз промотал и нажил  состояние  и, будучи всю жизнь в разладе с совестью, наконец  избрал,  по  своему  мнению, самое невинное ремесло ложного игрока. Он имел все пороки  и одно  только качество, общее с честными людьми: неустрашимость. Но как  это  качество он употреблял на одно злое, то прослыл между игроками храбрым корсером.  Граф Тонковорин жил открыто и роскошно, давал вкусные обеды и веселые вечеринки и обыгрывал в своём доме не только простяков, но и самых игроков. Зарезин взял в часть этих двух молодцов от страха, чтоб они не убили его,  а для помощи себе избрал двух самых тонких игроков и записных злодеев, Удавича и Ядина.

     Удавич, человек средних лет, смуглый, небольшого роста, был  умен,  как демон.

(Булгарин)

 

Лухнов придвинул к себе две свечи, достал огромный, наполненный деньгами коричневый бумажник, медлительно, как бы совершая какое-то таинство, открыл его на столе, вынул оттуда две сторублевые бумажки и положил их под карты.

— Так же, как вчера,— банку двести,— сказал он, поправляя очки и распечатывая колоду.

— Хорошо,— сказал, не глядя на него, Ильин между разговором, который он вел с Турбиным.

Игра завязалась. Лухнов метал отчетливо, как машина, изредка останавливаясь и неторопливо записывая или строго взглядывая сверх очков и слабым голосом говоря: «Пришлите». Толстый помещик говорил громче всех, делая сам с собой вслух различные соображения, и мусолил пухлые пальцы, загибая карты. Гарнизонный офицер молча, красиво подписывал под картой и под столом загибал маленькие уголки. Грек сидел сбоку банкомета и внимательно следил своими впалыми черными глазами за игрой, выжидая чего-то. Завальшевский, стоя у стола, вдруг весь приходил в движение, доставал из кармана штанов красненькую или синенькую, клал сверх нее карту, прихлопывал по ней ладонью, приговаривал: «Вывези, семерочка!», закусывал усы, переминался с ноги на ногу, краснел и приходил весь в движение, продолжавшееся до тех пор, пока не выходила карта. Ильин ел телятину с огурцами, поставленную подле него на волосяном диване, и, быстро обтирая руки о сюртук, ставил одну карту за другой. Турбин, сидевший сначала на диване, тотчас же заметил, в чем дело. Лухнов не глядел вовсе на улана и ничего не говорил ему: только изредка его очки на мгновение направлялись на руки улана, но большая часть его карт проигрывала.

— Вот бы мне эту карточку убить,— приговаривал Лухнов про карту толстого помещика, игравшего по полтине.

— Вы бейте у Ильина, а мне-то что,— замечал помещик.

И действительно, Ильина карты бились чаще других. Он нервически раздирал под столом проигравшую карту и дрожащими руками выбирал другую. Турбин встал с дивана и попросил грека пустить его сесть подле банкомета. Грек пересел на другое место, а граф, сев на его стул, не спуская глаз, пристально начал смотреть на руки Лухнова.

— Ильин! — сказал он вдруг своим обыкновенным голосом, который, совершенно невольно для него, заглушал все другие,— зачем рутерок держишься? Ты не умеешь играть!

(Гр. Лёв Толстой)



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments