December 14th, 2014

Romans

эпоха великих реформ

Европа оставила нас в покое; война нам не угрожает; иностранные кабинеты нас не муштруют; мы теперь одни с нашими внутренними затруднениями. Что же? Лучше ли нам от этого? Благонадежно ли наше положение? Сильнее ли мы? Успешнее ли можем мы теперь справляться с нашими затруднениями? Должно сознаться, что зло всегда становится тем глубже и опаснее, чем оно менее на виду. Внешняя опасность возбуждала наши силы, она делала нас чуткими, она делала нас зоркими, она примиряла наши разногласия, она сливали нас в одно могущественное чувство, она давала нам высокие минуты энергического народного чувства. Теперь внешняя опасность удалилась, а вслед за ней не угаснет ли и вызванное ею чувство, не упадут ли и возбужденные ею силы? Когда нас презирали, когда нас считали народом умершим, – на нас действовали угрозами; но когда убеждались, что наш народ в крайних случаях способен к отпору, что внешняя опасность будит его и поднимает на ноги, тогда призрак внешней опасности мгновенно исчез; нас оставили в покое с тем, чтобы мы еще глубже, чем прежде, погрузились в обычную апатию.

Collapse )
Romans

всё уже было,

и ихние публицисты, и наши публицисты. Телепизера только раньше небыло, да вот Интернета еще.

Заметьте эту особенность: о наших делах пишут иностранцы не столько для того, чтобы знакомить с ними свою публику, сколько чтобы нас вразумить и направить. Когда г. Щербюлье пишет свои остроумные и язвительные статейки о Бисмарке, то, конечно, не рассчитывает подвигнуть императора Вильгельма или его канцлера на какое-нибудь решение; но когда иностранный писатель о наших делах повествует, то его писание рассчитывается главным образом на то, чтобы произвести известный эффект в наших высших правительственных сферах и вызвать там решение... Легко сказать: через французский журнал нам советуют, почти предписывают, изменить наш государственный строй, веками слагавшийся...

Collapse )
Romans

телепизер

Некий В. Заводченков рассказывал про ураган "Александра" в СПб. Которого небыло.
А ведь немолодой уже... Несолидно.