October 16th, 2015

Romans

ЖЖ-2013. Для френда АСБ

...Сам Иван Васильев был хороший баритон, его романсы в то время имели большой успех и распевались всеми; вот некоторые его композиции: «Дружбы нежное волненье», «Тебя ль забыть» и другие.

Весь персонал хора, как женский, так и мужской, у Ивана Васильева был вполне прекрасен; особенно выдовались у него старухи: Матрена Сергеевна, необыкновенно лихо исполнявшая с хором песню: «В темном лесе»; весьма красиво у нее выходила при паузах трель. Она же не менее типично плясала, скинув шапочку, мазурку «Улане, улане», и делала с легкостью девчонки во время пения вихрем «круг». За ней стояла еще другая плясунья, старуха Алена, хромая, по прозванию Бурбук; она обладала превосходным хоровым голосом, лицом была очень некрасива, но типична, и особенно смешила всех широкою усмешкою своего большого и некрасивого рта.

В этих же годах пел в Петербурге другой хор московских цыган Петра Соколова, брата знаменитого Ильи. Этот хор славился «венгерской» и удалой цыганской пляской; особенно был превосходен плясун Егор, исполнявший с женой своей дикую молдаванскую цыганскую пляску с саблей. Из певиц у Соколова известны были soprano Саша и Варя. Последняя особенно прекрасно пела песню «Травушка» и романс «Не хочу я, не хочу»; Саша исполняла хорошо деревенскую песню «Лен, ты, мой лен». Из мужчин у него был знаменитый крамбамбулист Иван Пугаев, его «Тужур фидель и сансуси» вызывал целую бурю рукоплесканий. 

Romans

экспроприация экспроприаторов

На противоположной стороне площади, на краю сквера, в яркой красной шляпе стояла Пация Голдава. Шляпа на ее голове стала расширяться, и он сразу не сообразил, что это открылся зонт. Он понял это по тому, как Степко Инцкирвели стал закуривать. Степко разглядывал афишную тумбу у ворот штаба, и он увидел, что Степко закуривает прежде, чем сообразил, что Пация открыла зонт. Анета и Саша заглянули в дверь ресторана «Тилипучури», рассмеялись, отбежали, взявшись под руки и поминутно оборачиваясь, пошли в сторону штаба. Из ресторана, слегка покачиваясь, выходили Датико, Вано и Илико. Навстречу им мимо штаба с развернутой газетой, читая ее, медленно шел Бачуа.

Грохот копыт быстро надвигался и завалил площадь, прежде чем казаки выехали. Ехали по Лорис-Меликовской. У караван-сарая лежал верблюд. На длинной надменной шее вздымалась маленькая голова. Передний казак погрозил верблюду карабином, что-то сказал стоявшему у караван-сарая полицейскому, тот снял фуражку, достал платок, вытер голову и помахал казаку платком. Датико остановился у ворот штаба. Передние казаки проехали мимо Датико. У подъезда банка на Сололакской ждали караульные. Забили часы. Передние казаки свернули на Сололакскую. Фаэтон с деньгами проезжал мимо штаба. Датико взмахнул обеими руками, словно увидел что-то страшное, и почти вместе с ним взмахнули руками Вано и Илико. Взрывы, продолжая друг друга, слились в один протяжный оглушающий гром, потом пронзительно звенели падающие по всей площади, и на Дворцовой, и во дворце наместника оконные стекла.