lemuel55 (lemuel55) wrote,
lemuel55
lemuel55

тройной постик

1. Мне нравяцца иллюстрации Ю. Богатовой к детской книшке "Прокофьев".
ssp-america
(Молодой ССП в американском гос-ве)

2. На даче пошел за артэзианской водой. У колонки стояли два мальчика лет 10 и беседовали о каких-то кувалдах (?!)
- Эта кувалда... более лучше, - сказал один.
- Она устрашающая, - добавил другой.

3. На даче же не преминул почитать кое-что из любимого учебника "Мир в Новое время". Про султана Абдул-Гамида, например. Ну и про искусство. Там приводят цитату из одного произведения Бальзака и спрашивают:
- Изменилось ли, по-вашему, отношение буржуазии к искусству во 2-й половине XIX в.?

Вот кусок из этого произведения. Заодно полюбуйтесь на добрый перевод царских времен.

Эти три существа оглядывали мастерскую со счастливымъ видомъ, свидѣтельствовавшимъ о ихъ почтительномъ энтузіазмѣ къ искусствамъ.

Вы будете насъ срисовывать? – спросилъ отецъ вызывающимъ тономъ.

Точно такъ, – отвѣчалъ Грассу.

Вервелль, у него крестъ, – шепнула жена мужу, когда художникъ отвернулся отъ нихъ.

– Да развѣ я заказалъ бы наши портреты живописцу безъ ордена? – сказалъ бывшій торговецъ пробками.

Илія Магусъ раскланялся съ семействомъ Вервеллей, и вышелъ; Грассу проводилъ его на лѣстницу.

– Только вы и могли выудить такихъ чучелъ.

– Сто тысячъ приданаго.

– Да, но за то и семья!

– Триста тысячъ въ будущемъ, домъ въ улицѣ Бушера и дача въ Вилль-д'Аврэ.

– Бушера, бутылка, пробочникъ, пробки, – сказалъ живописецъ.

За то будете жить въ довольствѣ до конца дней своихъ, – сказалъ Илія.

Эта мысль освѣтила голову Пьера Грассу, какъ утренній свѣтъ его чердакъ. Усаживая отца молодой дѣвицы, онъ нашелъ, что у него славное лицо, и восхищался тѣмъ, что на немъ такъ много фіолетовыхъ тоновъ. Мать и дочка вертѣлись вокругъ живописца, восхищаясь всѣми его приготовленіями; онъ имъ казался богомъ. Это видимое обожаніе нравилось Фужеру; отъ золотого тельца падалъ на эту семью волшебный отблескъ.

– Вы должны заработывать бѣшеныя деньги? – сказала мать, – но вы всѣ и проживаете?

– Нѣтъ, – отвѣчалъ живописецъ, – я ихъ не проживаю, у меня нѣтъ средствъ на то, чтобъ жить въ свое удовольствіе. Мой нотаріусъ помѣщаетъ мои деньги, онъ ими завѣдуетъ; передавъ ему деньги, я уже о нихъ не забочусь.

– A мнѣ говорили, – вскричалъ Вервелль, – будто живописцы – дырявые горшки.

– A кто вашъ нотаріусъ, если не секретъ? – спросила г-жа Вервелль.

– Отличный, славный малый, Кардо.

Э, э! вотъ такъ штука! Кардо и нашь нотаріусъ, – сказалъ Вервелль.

Не шевелитесь, – сказалъ живописецъ.

Сиди же смирно, Антиноръ, – сказала жена, – ты мѣшаешъ художнику, а еслибъ ты видѣлъ, какъ онъ работаетъ, ты понялъ бы...

– Боже мой! Отчего вы меня не учили искусству? – сказала дѣвица Вервелль своимъ родителямъ.

– Виржини, – вскричала мать, – молодой дѣвушкѣ не прилично учиться нѣкоторымъ вещамъ. Когда ты выйдешь замужъ... ну!... а пока, потерпи.

Въ этотъ первый сеансъ семья Вервеллей почти сблизилась съ честнымъ художникомъ. Они условились, что явятся черезъ два дня. Выходя, отецъ и мать велѣли Виржини идти впередъ; но не взирая на разстояніе, она услышала слѣдующія слова, которыя не могли не возбудить ея любопытства:

Съ орденомъ... тридцать семь лѣтъ... у него есть заказы, деньги онъ помѣщаетъ у нашего нотаріуса... Спросить Кардо... Гм! называться m-me де-Фужеръ!.. онъ человѣкъ, повидимому, не дурной... Ты мнѣ скажешь: за купца? Но выдавъ дочь за купца, пока онъ не оставилъ дѣлъ, еще нельзя сказать, что съ ней станется! Между тѣмъ какъ бережливый художникъ... притомъ, мы любимъ искусства... Словомъ!..

Въ то время, какъ семья Вервеллей разбирала Пьера. Грассу, онъ самъ разбиралъ семью Вервеллей. Онъ былъ не въ силахъ сидѣть спокойно въ мастерской, онъ пошелъ погулять по бульвару, онъ разсматривалъ рыженькихъ, которыя попадались на встрѣчу! Онъ предавался самымъ страннымъ размышленіямъ: золото самый лучшій металъ, желтый цвѣтъ – цвѣтъ золота, римляне любили рыжихъ, и онъ станетъ римляниномъ и т. д. Притомъ, черезъ два года послѣ женитьбы, кто заботится о цвѣтѣ волосъ своей жены? Красота пропадаетъ... но безобразіе остается! Деньги половина счастья. Вечеромъ, ложась спать, живописецъ уже считалъ Виржини Вервелль хорошенькой.

Когда, въ день второго сеанса, вошли трое Вервеллей, артистъ встрѣтилъ ихъ любезной улыбкой. Негодный! онъ побрился, надѣлъ чистое бѣлье; онъ мило причесался, онъ надѣлъ панталоны къ лицу и красныя туфли à la poulaine. Семейство отвѣчало на его улыбку такой же лестной улыбкой. Виржини покраснѣла пуще своихъ волосъ, опустила глаза и, отвернувшись, начала разсматривать этюды. Пьеръ Грассу нашелъ ея кривлянья восхитительными. Виржини была граціозна; она по счастью не походила ни на отца, ни мать; на кого же она походила?

А, понимаю! – говорилъ онъ про себя, – мамаша любовалась на красиваго прикащика.

Во время сеанса, семья и художникъ слегка поспорили, и у живописца хватило смѣлости найти, что отецъ Вервелль остроуменъ. Эта лесть заставила всю семью скорымъ шагомъ проникнуть въ сердце артиста, онъ подарилъ рисунокъ Виржини и эскизъ матери.

За даромъ? – спросили онѣ.

Пьеръ Грассу не могъ воздержаться отъ улыбки.

Не слѣдуетъ такъ дарить картинъ: онѣ денегъ стоютъ, – сказалъ ему Вервелль.

Subscribe

  • (no subject)

    Оч. красивое слово – реальгар. Также красивое слово – ламбрекен. К нему есть рифма собакéн (Canis familiaris). Недавно по…

  • трасса 66

  • (no subject)

    Сыксти-сыкс.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments