lemuel55 (lemuel55) wrote,
lemuel55
lemuel55

Category:

историк, говорите?

Это я сочинил 40 лет назад.

ОБЕЗУМЕВШИЙ  СЛЕСАРЬ
                                                                                   
Луна обыкновенно делается в Гамбурге: и прескверно делается.
ПОПРИЩИН

Слесарь-сборщик седьмого цеха Юрий Иванович Калачев сошел с ума. Заметили это не сразу, потом отнеслись несерьезно; и кончилось все очень неприятно и для самого Калачева, и для ряда его товарищей.   
После происшествия, конечно, все сразу поняли, что Калачев ненормальный, и вспомнили, что симптомы болезни наблюдались уже больше года, но воспринимались коллективом не как проявления безумия, а просто как чудачества. Суть болезни была в том, что слесарь Калачев считал себя не слесарем и не Калачевым, а кем-то другим - случай весьма и весьма распространенный.

Юрий Иванович Калачев, 1930 года рождения, член КПСС, был высок, толст и краснолиц. Он весил в два раза больше своей жены. Юрий Иванович не курил, пил только по праздникам, уже этим отличаясь от своих вечно пьяных товарищей. Любил читать - стихи, жизнеописания великих людей. "Жизнь двенадцати цезарей", сочинения Демьяна Бедного и Исаковского были его настольными книгами.
Жена боготворила его, сын - студент ветеринарного института - боялся и уважал. В сложившейся у них дома атмосфере казалось вполне естественным, например, то, что Юрий Иванович повесил в прихожей свою фотографию в полный рост и в натуральную величину. (Сколько он заплатил за нее заводским фотографам, так и не выяснилось).   
Калачев отличался щегольством, неестественным для пожилого рабочего, хотя бы и высокооплачиваемого. Достаточно сказать, что он ежедневно надевал галстук и ни одним из своих многочисленных костюмов не пользовался более двух-трех лет. Он дважды бывал за границей по туристическим путевкам - в Польше, а затем в Финляндии. Сыну не привез ничего, жене почти ничего, но себе купил массу разных вещей, начиная от бежевого пальто и сиреневой шляпы и кончая носками и тапками (в том числе две пижамы - голубую с золотом и бордовую).
Кажется, уже после поездки в дружественную Суоми Юрий Иванович начал писать стихи, потом стал декламировать их дома, на работе, а то и просто в муниципальном транспорте или в магазине. Первое из публично прочитанных им стихотворений - в канун 1-го Мая - начиналось так: 

Да здравствует Компартия Союза!!          
Да здравствует Политбюро ЦК!!!

Аудитория приняла стихи в общем благосклонно, и ободренный Калачев стал декламировать свои произведения на каждом собрании – цеховом или общезаводском, все равно. Помещал их в каждой стенгазете. Посвящал юбилярам.
Вот некоторые из его стихотворений.

Бригадиру Н. К. Борисову в день 40-летия
Достойнейший друг и коллега!!
Мы знаем тебя, Константиныч!!!   
Над домом твоим среди снега          
Шуршатмолодые осины!...   
Я уж давно стал поэтом,
Я возлетел над людями!
Много прекрасного в этом,
Что мы зарождёны орлами!! 
Ты тоже, как римский сенатор,         
Выбрит и коротко стрижен...
Ты у нас в бригаде - как диктатор!
Богом, как говорится - не обижен!!

Контролеру ОТК Е. Н. Журавлевой в день 30-летия
Ты - наш ангел, Катерина!
Ты у нас - как светлое пятно!!
Ты сейчас красна, как малина
Но: тебя мы любим! Все равно!!!
Я вознесся над заводом в дыме труб!
Обхватил глазами всю планету!
Родина у нас прекрасная, друзья!
Лучше СССР и не было и нету!
Катя! Ты цвети
И наслаждайся!
Будь достойна участи своей!
И бежать никуда не пытайся
Ты от пламенной Доли Твоей!!

Заморский фрукт (К недавним высказываниям Дж. Картера в духе холодной войны). В стенгазету.
Я долго парил
Над Землею!
Я царствовал в воздухе
Как космонавт!
И вдруг: я увидел - такое
Чего не забыть никогда.
Я видел как фрукт презренный
Вижжал - на Нашу Страну!!!
Он угрожал (во Вселенной
Развязать “нейтронную” войну)!
Послушай-ка, фрукт поганный,
Коммуниста парящего ты!!
Не смей ты вынашивать планы
И лелеять опасные мечты!!
РЕЗЮМЭ:  Запомни, Джимми Картер:
Нельзя нажимать на стартер! (хол.войны!)!!!   

Многие могут спросить: “Ну и что? Стихи как стихи”. Вот, как раз это и говорили на заводе про поэзию Калачева. Действительно, очень многие современные поэты пишут примерно так же. Удивляла лишь самоуверенная навязчивость Юрия Ивановича - но это относили к его чудачествам, вроде галстука или трезвенности.   
Юрий Иванович послал свои стихи во все известные ему газеты и журналы, включая “Медицинскую газету” и журнал “Здоровье”. Там не удивлялись, отвечали вежливо; стихов, правда, не печатали. Может быть, им не нравился псевдоним?    
Он избрал себе псевдоним “Чуйковский”. И в письмах в редакцию, и на работе поэт не уставал разъяснять, что это сынтез многих фамилий: Чаковский, Чайковский, Чуйков (Маршал Советского Союза, которому он тоже посылал свои стихи), и, главным образом, Чуковский, с которым он, по его словам, состоял в весьма близком родстве.    
- Во мне и в моих стихах течет кровь Корнея, - говорил он, блестя глазами из-под модных больших очков.
Потом он прогулял два дня. Объяснил это тем, что “ездил по чуковским местам, собирал материалы о великом родственнике, искал Чукокалу”. Его предупредили, что делать так больше не надо.
Но на заводе уже все стали звать его “Чуковский”. Называли также Чукокалой, Чучукалой и Корнеем, но за глаза: поэт не терпел насмешек.
Слышали, как он звонил по телефону своей жене: "Чуковскую попросите. Как нет? Анну Михайловну! Это для вас она Калачева - пока что."
Подобные штучки также  принимались не за симптомы шизофрении, а за проявления неумеренного, быть может, немного болезненного тщеславия. Но ведь подобные проявления проявляются сплошь и рядом, на любом уровне, и никого уже не удивляют.
...Потребовалось, как мы уже говорили, нечто вопиющее, чтобы открыть глаза непроницательным  товарищам Юрия Ивановича.  
В цехе появился новый слесарь-сборщик Витя Пресняков, длинноволосый, наглый и дикий молодой человек. На работу он был ленив, но на скандалы изобретателен. Казалось, Витя просто бесновался, как тигр в клетке. Работая в одном помещении, они с Калачевым не могли не столкнуться.
Все произошло как-то очень буднично. Проходя мимо калачевского станка, Витя швырнул окурок так неудачно, что попал в ногу Юрия Ивановича.  
- Ты гляди, куда кидаешь, твою мать!.. Эй ты, волосатый! - рассвирепев, крикнул Юрий Иванович.  
- Да не ори ты, Чукокала! Что я тебя, спалил, что ли?  
- Ты как меня назвал, сопляк вонючий? - Огромный Калачев страшно посмотрел на Витю. Тот и глазом не моргнул.  
- Чукокалой назвал, ты и есть Чукокала, твою мать, - спокойно ответил он и пошел своей дорогой. Потом повернулся и, улыбаясь, процедил: - Стишкам-то твоим... знаешь, где место? На гвозде для туалетной бумаги.  
- Ты у меня сам на гвозде повисишь, - вдруг тоже спокойно пообещал Калачев и тоже улыбнулся, поблескивая глазами.   
За час до конца смены Юрий Иванович вынул из кармана листок туалетной бумаги, из другого - красивую шариковую ручку и написал короткое, из четырех строчек, стихотворение:
"Месть коммуниста страшна,
Месть воспарившего в стратосферу!
Виктор, умрешь для примеру,
Чашу ты выпьешь до дна!!!"

После работы, в раздевалке, когда Витя, нагнувшись, переобувался, Калачев вдруг плавно приблизился к нему. В руках он держал молоток и большой гвоздь. Очень быстро и ловко - никто не успел опомниться - поэт забил хулителю гвоздь в загривок, затем жестом фокусника выхватил левой рукой из кармана листок со стихами и надел на гвоздь. Витя, хрипя, обливаясь кровью, сполз на пол (потом выяснилось, что гвоздь пробил сонную артерию).  
...Когда Калачева брали, он бешено сопротивлялся, изувечил двоих. Получил и самсерьезные физические повреждения. На нем, среди прочих вещей, были найдены: серебряный медальон с портретом К. И. Чуковского и отпечатанный на машинке экземпляр предпоследнего написанного на воле стихотворения. Вот оно.

"Я в поэзии достиг ионосферы!
Есть тому - немалые примеры!
Я сроднился мыслями с Луной,
Послужу по мере сил Стране Родной !!!
Заслужил ли я почет? Да!
Заслужил!
Я, Чуковский, боролся для того - и жил!
Я властитель всех дум! В Стратосфере
летящий Творец!
Будет день мне
мне раскроет объятья
Кремлевский Дворец! !!! !!!! !!!!! !!!!!!
Ч."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments