lemuel55 (lemuel55) wrote,
lemuel55
lemuel55

уголок прозы

   …Завтра же убрать этого писателя из монастыря. Пусть упражняет свое скверное воображение в уличных газетках».

   И что вы думаете истинный провидец оказался владыка! Не прошло и трех месяцев, как, по воле судьбы, я действительно примазался к одной газетке сначала корректором, а потом репортером.

   Воздух там был легкий и веселый, ни грамоты, ни таланта не требовалось, дела делались больше по кабачкам, по кофейням, народ кругом тебя всё аховый, тертый. Любо! Но и тут я сорвался. Такая моя участь.

   Пропитывались мы все, по малости, разными вспомогательными путями.
 

Например, в загородных садах, в кафешантанах около буфета. Упомянешь в десяти строках, что вот, мол, вчера мы видели вновь ангажированную неутомимым хозяином «Гвадалквивира» мексиканскую этуаль Пузу-Лаперузу, являющуюся несравненной исполнительницей... ну и... кредит. Фельетонисты рекламировали, как будто мимоходом, гастрономические магазины, романисты водили своих героев в известные рестораны и так далее. Кормились мы также вокруг мировых судей. Привлекают булочника за то, что у него мастера спят на кадках, трактирщика тянут за грязь, бакалейщика – за сахарин, но больше всего булочников и кондитеров. А я сижу в камере на видном месте и нет-нет черкну что-нибудь в записную книжку. Ну, кому же лестно попасть в газетную хронику? А глазом-то я все-таки кошу вбок: вижу – мой булочник не уходит, хоть его дело давно и кончилось, и все на меня с беспокойством поглядывает. Выжду я минут с десяток и совершенно неглиже, как будто у себя дома, выхожу из камеры. Он за мной. На улице этаким сдобным голоском спрашивает: "А позвольте узнать, вы не репортер?" Я на него барбосом: "Репортер. А вам что?" "Да так-с... хе-хе-хе-с!.. Вот и мое тоже сейчас дельце разбиралось, может быть, слышали?" "Слыхал". "И записали?" "Записал-с". "Эх, дела-то какие! А ведь совершенно понапрасну меня запротоколили... У нас, видите ли, околоточный... Да, позвольте, что же мы на улице стоим? Не угодно ли вам зайти со мной на минуточку... Здесь рядом есть ресторанчик... я бы вам все по порядку... Знаете, и время теперь такое, что на рюмку позывает. А тут замечательно готовят фляки по-польски. Право, не завернем ли?" Я моментально на себя строгость напускаю. "Да, пож-жалуй, я бы и сам, собственно говоря, не прочь, но только вперед уговор: платить пополам. У нас в редакции насчет разных угощений ни-ни!" Ну, конечно, уходишь из кабачка и сыт, и пьян, и четвертной билет в кармане.

   Но повторяю, сорвался; сорвался потому, что кус не по себе заглотил. Был у нас в газете некий фрукт, вел он городскую хронику и писал воскресный фельетон. Прямо вам скажу - лев был, а не человек! Посудите сами, много ли на думе наколотишь да на двух тысячах строк фельетона? Ну, скажем, двести, триста рублей. А он лихача помесячно держал, обедал в "Бельвю" и у Бьянки, имел содержанку-француженку, одевался как царь Соломон во всей славе своей. Пил одно шампанское так прямо к супу ему и подавали флакон. Словом, рвач был.

   Вот он однажды в редакции отзывает меня в угол. Таинственно. "Слушайте, говорит, есть дело. Можно обоим заработать тысячу. Хотите?" "Ну, как не хотеть!" "Хорошо, так вот вам готовые цифры. Поедете к Дехтяренке. Знаете?" "Знаю". "Через две недели он объявит себя несостоятельным, но теперь для него страшно важно, чтобы никто не знал, в каком у него состоянии дело. А мне по некоторым причинам самому неловко. Понимаете?" И дал мне самую подробную инструкцию.

   Приехал я к Дехтяренке. "Принимают?" "Принимают". "Передайте карточку". А на карточке у меня: сотрудник такой-то газеты, корреспондент такого-то столичного листка, ли-те-ра-тор и сверху еще, на страх врагам, дворянская корона! Выходит. "Имею честь с господином Дехтяренко?" "Эге ж, я самый, що треба?" "А вот, видите ли, собираюсь я написать целый ряд популярно-экономических статей по вопросам южной промышленности. Конечно, одно из самых крупных мест будет отведено вашей фирме, широкий район которой...", словом воз комплиментов. Он ничего, слушает, молчит, здоровенный этакий хохлище, сивый, усатый, глазки маленькие, жуликоватые. "Все это так, говорит, а только какое же мое тут дело?" "А вот, говорю, собрал я кое-какие цифровые данные, вот в этой самой книжечке, и приехал для верности, на всякий случай: может быть, вы, достоуважаемый Тарас Кирилыч, что-нибудь до-ба-вите?" Засмеялся хохол, взял книжечку, ушел. Через минуту появляется. "Нет, говорит, тут ловко состряпано. Кое-что я, впрочем, до-ба-вил... Но печатать вы все-таки подождите трошки. Может быть, я через неделю вам другие цифры сообщу. До свидания".

   Вышел я на подъезд, поглядел, пять радужных. Мало. Тут, знаете, этот самый монастырский душевредный зверь и выстрелил в меня бомбой жадности. Приехал в редакцию маг и волшебник меня ждет. "Ну, что?" "Да ровно ничего, говорю, выслушал меня, посмотрел в книжку и вернул обратно: "Это, говорит, меня не касается". "Слушайте, крокодил, вы не врете?" "Ей-богу, как честный человек!.." "Ага, говорит, когда так... хорошо же. Я ему пропишу ижицу". На другой день закатил статьищу. Да ведь как ловко, шельма, сделал-то, ни фамилии не назвал, ни имени, а каждому младенцу ясно, что Дехтяренко в трубу летит. Ну, тут плохая штука вышла. Дехтяренко, как прочитал номер, взъерепенился и сейчас же к губернатору; губернатор редактора к себе вызвал, и в тот же вечер меня, раба божьего, из редакции кишь на улицу, к чертовой матери.

Subscribe

  • (no subject)

    Оч. красивое слово – реальгар. Также красивое слово – ламбрекен. К нему есть рифма собакéн (Canis familiaris). Недавно по…

  • трасса 66

  • (no subject)

    Сыксти-сыкс.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments