Category: армия

Romans

Покровский о царствовании павла петровича

Собственно к военному делу, в точном смысле этого слова, Павел уже потому не мог чувствовать особенного влечения, что он от природы был крайне труслив. Ребенком он так трепетал перед императрицей Елизаветой Петровной – женщиной, в сущности, очень доброй, как мы знаем, что это отражалось даже вредно на его здоровье. Известие о том, что его воспитателем назначен Ник. Панин, преисполнило его ужасом. «Увидя в Петергофе, что идет старик в парике, в голубом кафтане, с обшлагами желтыми бархатными, Павел Петрович заключил, что это Панин, и неописанно струсил», – рассказывает его гувернер Порошин. Взрослым Павел боялся ездить верхом и крайне неуверенно держался на лошади, что было причиною бесчисленного количества «недоразумений» на кавалерийских ученьях и маневрах, недоразумений не всегда комических, иногда и трагических, не для самого Павла, а для окружающих. Он сам признавался, что любит «военных, но не войну», и если ни в одной из екатерининских войн ему не удалось принять участия (кроме, на короткое время, шведской 1788 – 1790 годов, где он воевал не столько с неприятелем, сколько с русским главнокомандующим), то в этом виноваты не только политические расчеты Екатерины; ей, правда, не было бы приятно, если бы сын ее приобрел популярность как военачальник, и она могла сознательно мешать этому, но нужно сказать, характер ее сына очень облегчал эту задачу. Недаром именно после выступления Павла в шведской войне она окончательно перестала беспокоиться о гатчинских батальонах и равнодушно смотрела на то, как Павел увеличивал свою «армию». На этом поле он никому не был страшен, кроме собственных солдат.

не позволялось «увертывать шею безмерно платками», а внушалось «повязывать ее без излишней толстоты» [направлено против галстухов «incroyable»]
Romans

индийские дневники Рассела

(в пересказе Дружинина)

Никогда еще, за пределами Европы, ни одно восстание не имело в свою пользу тех шансов, какими обладало ост-индское восстание. Целая армия, обученная по-европейски, испытанная во многих походах, с огромными запасами провиянта, денег, снарядов, послужила опорой бунта и кадрами для новых ополчений. Мятеж охватил собою области необъятного пространства, он начался в самые убийственные месяцы убийственного ост-индского климата. До прибытия первых подкреплений из дальней родины, военные силы Англичан были до того слабы, что партии в триста Европейцев вручались генералам и действовали на основании самостоятельных отдельных отрядов. Между мятежниками еще не показывалось следов тех несогласий, которые проявились в последствии; напротив, под влиянием ненависти к Френгистанцам даже религиозные распри утишились, а мусульмане, забывши вековую свою нетерпимость, тесно сблизились с поклонниками Брамы и Вишну.
Collapse )
Romans

МакГахан "Падение Хивы" (США, 1875)

Два портрета Русских — Андрей Александрович. Иван Иванов.
Андрей Александрович принадлежит к одной из старинных русских дворянских фамилий — а это вещь не последняя, так как некоторые из этих фамилий ведут свою родословную с восьмого века, от владетельных князей в то время раздробленной Русской земли. В этот длинный, чуть ли не тысячелетний период времени, фамилия Андрея Александровича мало переродилась, многие из ее членов еще могут похвастаться такою же физическою силой и выносливостью, какие доставили владычество их предкам. В их среде нередко можно встретить, как и в других хороших фамилиях, человека который также легко ломал пальцами пятифранковую монету, как свинцовую пластинку. Родственники Андрея Александровича сохранили всю свою родовую гордость; едва ли даже кто из Гогенцоллернов так гордится древностию своего происхождения.
Collapse )
Romans

чем кончилась 1 командировка

Великий Генрих Бёлль тоже, как и Фейерабенд, попробовал немного Восточного фронта, и тоже впадал иногда в нек-рый анархизм.

Первый из военных свидетелей, ефрейтор Куттке, вошел в зал с багровым лицом: после того как из комнаты для свидетелей вызвали последнего гражданского свидетеля, то есть инспектора Кирфеля, между обер-лейтенантом, фельдфебелем и Куттке вспыхнул жаркий диспут, в ходе которого последний громогласно, но, впрочем, довольно-таки унылым голосом принялся защищать свою так называемую «сексуальную свободу». Умственные завихрения Куттке неожиданнейшим образом заставили фельдфебеля встать на сторону обер-лейтенанта; выражение «сексуальная свобода» привело его в ярость, лично он формулировал эту проблему иначе: «Все, что ниже пояса, министру обороны не подчиняется», но обер-лейтенант оспаривал его формулировку на том основании, что бундесверу нужен весь человек, с головы до пят, а не отдельные его части. Куттке же утверждал, что, как солдат бундесвера, он не только не (это двойное отрицание и стяжало ему впоследствии славу мыслящего человека) вступает в противоречие с христианской моралью, но что сама эта мораль, столь рьяно защищаемая господином обер-лейтенантом, уже две тысячи лет безропотно мирится с борделями, а он, Куттке, положил себе за правило обращаться с потаскухой, как с потаскухой (в ходе диспута выяснилось, что он уже договорился с Зейферт на следующую субботу). Вот почему он вошел в зал с багровым лицом, а поскольку он воспламенился душой и телом, у него ко всему еще запотели очки и ему пришлось надеть их не протерев, так что при входе в зал он споткнулся, но сумел выпрямиться, затем занял свое место. (Вечером, в разговоре с Грельбером, Бергнольте заметил, что Куттке отнюдь не производит впечатления образцового солдата, и это побудило Грельбера, в свою очередь, связаться по телефону с командиром части, где служил Куттке, майором Трёгером, и спросить, зачем они берут типов вроде этого Куттке, на что Трёгер ответил: «Мы берем, что дают, выбирать нам не из чего»). Куттке, низкорослый, хилый, субтильный, походил скорее на расторопного провизора, недовольного тем, что ему приходится торговать патентованными средствами. Куттке назвал свой возраст — двадцать пять лет, свою профессию — военный, звание — ефрейтор. На вопрос Штольфуса, сколько он прослужил в армии, последовал ответ: «Четыре года». Как же это он не дослужился до более высокого звания? Он дослужился до унтер-офицера, но был разжалован в связи с одной неприятной историей узкобундесверовского значения; на вопрос, что это за история, Куттке попросил позволения коротко охарактеризовать ее как «историю узкобундесверовского значения, в которой замешана женщина и лица различных воинских званий», больше он ничего добавить не может. Когда Штольфус еще спросил его, почему он пошел в бундесвер, Куттке отвечал, что сдал экзамены на аттестат зрелости, начал изучать социологию, но потом, прикинув возможности заработка в рядах бундесвера и учтя не слишком изнурительный темп работы, решил прослужить по меньшей мере двенадцать лет; в тридцать три года он демобилизуется, получив кругленькую сумму — а можно и самому поднакопить за это время, — и откроет тотализатор.
Romans

вспомнил вдруг

...«Описание Высочайшаго Государя Императора пребывания во 2-й армии в 1823 году». Эта придворная хроника, составленная в штабе Киселева Бурцовым, содержит до крайности, до нелепости преувеличенную лесть, подобострастие, явно комическое. После подробного описания места ночлега – императорского шатра – говорится: «…Протечет много времени, и потомство будет посещать тот холм, который был осенен шатром Александра!» «…На другой день до 9-ти часов все было покойно. В сие время Государь, выйдя из палатки, изволил неоднократно обращать взор на прелестные окрестности, отдавая оным полную похвалу». «…Предположено было… угостить Его Величество обеденным столом посреди всей армии. Мысль сия была приведена в исполнение самым блистательнейшим образом… Минуты сии представлялись истинно великими и почти небывалыми в новейшем существовании народов. Кто назовет сей случай, где бы целая армия угощена была обедом пред глазами своего царя? Дело сие принадлежит совершенно древности и великостию своею приводит каждого в удивление».
Romans

78 канал тв

Два приятеля бухали на крыше многоэтажного дома. Задремали. Утром один проснулса - надо на работу - стал будить другаго. Тот не просыпается никак. Тогда бодрствующий выстрелил ему в ягодицу из сигнального пистолета. Жильцы встревожилис и вызвали Росгвардию. Приехали с автоматами и роботом, раненого в больничку (он год не сможет сидеть), стреляльщика связали и на обыск к нему домой. Живет в обычной кв-ре, жена, дети, а также стволы, десяток мин без взрывателя и три мины со взрывателем.

UPD: Приврал я :) извините: бухали все-таки не на крыше а в квартире. Но это не меняет сучности.
Romans

вспомнить всё

Это было какого-нибудь 27 сентября 1972 г. Мы, первокурсники, уежжали из колхоза, и вот ждали поезда на станции Чолово. Ждать надо было часа полтора. У нас (у Сережи К.) был магнитофон "Айдас" - вот он:

Да, он был, но розетки в стене не было. Небыло и всё, некуда вторкнуть.
Тогда один из нас, отслуживший в армии и вообще имевший опыт разных ситуаций, влез на скамейку, вывинтил лампочку в люстре, какой-то проволочькой соединил вилку с патроном, и раздалис чарующие звуки - примерно вот какие:

Romans

(no subject)

Почитываю про Крымскую войну на разных языках.
- Что вдруг? - спросят. Отвечу, что не вдруг, а из децтва: был фильм "Мистер Питкин в тылу врага", и там кто-то говорит позывной "Балаклава", причем произносит так: - Бауакуава.
Вот оттуда и пошло.
Так вот что имею сказать по поводу узнанного на разных языках.

1) Войну выиграли новые технологии, военные и общие - паровые корабли и суда, жел. дороги, винтовки Энфилд, дальнобойные пушечьки.
Войну выиграл НЕ какой-то социальный строй: в России были крепостные, в Англии фабричные рабы, во Франции полицейщина, в Турции... т-туретчина. Войну выиграли НЕ более умные генералы: что у англичан, что у турок, что у наших это была одна субстанция (у французов, впрочем, получше).

2) Войну эту (вообще довольно бессмысленную) Россия проиграла, но это поражение дало толчёк Великим Реформам, так что это в общем даже победа.
Англицанам Парижский мир в общем ничего не дал: они хотели не допустить русских к Проливам, устранив черноморский флот, но через 22 года увидели русских у Проливов - а также на границах Иньдии - без всякого флота.
Войну выиграл Наполеон III: он сквиталса за Березину, освежил французскую боевую славу, и что не менее важно - дипломатическими многоходовками обеспечил будущую победу над Австрией, черезь Малахов и Чёрную увидев Сольферино.

Это основное; но важная частность - лучше всё-таки иметь общественное мнение, чем дурака царя (то-есть поглупевшего от удачь и "стабильности"). Воровали ведь у англицан сначала не меньше, чем у нас; и зольдатики у них массово голодали и холодали и дохли от болезней - но предатель и англофоб Рассел своими сообщениями в Таймс довел до того, что общ. мнение развонялось, правительство выгнали, Пальмерстона назначили, и дело пошло на лад.

Да, и еще: война не имела смысла для Н. Палкина потому, что воевать со всей (эвентуально) Европой как-то уж совсем не того - а для Союзников потому, что ограниченной войной, типа Крымской, от России добицца чего-либо существенного нельзя; неограниченную войну пробовали за последние пару столетий 2 раза, и первая закончилась в Париже а 2-я в Берлине.
Romans

(no subject)

Я человек неученый. Книшки только читаю иногда, художественные больше. В википедию заглядываю как лох (Loch), но там зачастую весьма запутано. Например, хотел постичь сущность вигизма - и не постиг, всё как-то не о том. А вот в художественной книшке, к тому же сочиненной человеком из России, попо нятнее.


Ллойд-Джордж говорил о России, об ее громадной величине, о непонятном характере русского народа, и, несмотря на простоту его интонаций, почти у всех слушателей было одно впечатление: первый министр произносит необыкновенно важную речь, которая наделает много шума в мире. Знатоки парламентского дела взволнованно отметили и прецедент: большая речь произносилась во время, положенное для вопросов.
  Военный министр, как вся палата, слушал с чрезвычайным вниманием. Его совершенно не интересовали мысли Ллойд-Джорджа о русском национальном характере; он отлично знал, что первый министр не имеет об этом ни малейшего представления и пока просто чешет язык, отбывая скучную обязанность: приличие требовало, чтоб он поговорил с полчаса. Тем не менее, беспокойство у военного министра все росло: тактика Ллойд-Джорджа еще была ему неясна, – будет ли заметать следы, на сколько именно градусов сегодня повернет руль? Первый министр сказал, что к русским делам никак нельзя подходить с британской меркой. Мысль была всем довольно знакомая, но интонация у Ллойд-Джорджа вдруг стала чрезвычайно значительной, точно в этих словах заключался огромный политический смысл. Именно из значительности этих интонаций военный министр заключил, что Ллойд-Джордж еще только заговаривает слушателей, ничего серьезного не сообщая: так, по словам какого-то композитора, для передачи тишины в музыке, необходимы три оркестра. Оппозиция насторожилась. С лица левого полковника стало сползать возмущенное выражение. Ллойд-Джордж обвел взглядом свои скамьии затормозил. Его спрашивают, ведет ли правительство тайные переговоры с большевиками. Нет, правительство не ведет тайных переговоров с большевиками! Лицо первого министра так и засветилось искренностью: самое предположение это, видимо, крайне его обижало.
Collapse )
Romans

(no subject)

Д-р Манфред - не совсем то, что акад. Тарле; но и его можно читать.

Сульт, успешно начавший операции против англичан в Португалии, нанес поражение генералу Муру и занял Опорто. Но вместо того чтобы воспользоваться плодами победы и закрепить ее в военном и политическом отношении, Сульт пустился на авантюры. Чувствуя себя полновластным хозяином оккупированной страны и считая, что Наполеона, завязшего в австрийской войне, можно будет поставить перед совершившимися фактами, Сульт решил провозгласить себя королем Португалии под именем Николая I. Он был, видимо, настолько увлечен этой вздорной идеей, что проглядел десант англичан под командованием Уэлсли, занявший Лисабон. Теперь пришлось думать уже не о португальской короне, а о спасении своей армии.