Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Romans

(no subject)

В отношениях между Сталиным и Тито было что-то особое, недосказанное – как будто между ними существовали какие-то взаимные обиды, но ни один ни другой по каким-то своим причинам их не высказывал. Сталин следил за тем, чтобы никак не обидеть лично Тито, но одновременно мимоходом придирался к положению в Югославии. Тито же относился к Сталину с уважением, как к старшему, но чувствовалось, что он дает отпор, в особенности сталинским упрекам по поводу положения в Югославии.
В какой-то момент Тито сказал, что в социализме существуют новые явления и что социализм проявляет себя сейчас по-иному, чем прежде, на что Сталин заявил:
- Сегодня социализм возможен и при английской монархии. Революция нужна теперь не повсюду. Тут недавно у меня была делегация британских лейбористов и мы говорили как раз об этом. Да, есть много нового. Да, даже и при английском короле возможен социализм.
Как известно, Сталин никогда открыто не становился на такую точку зрения. Британские лейбористы вскоре после этого получили большинство на выборах и национализировали свыше 20% промышленности. Но все-таки Сталин никогда не признал эти меры социалистическими и не назвал лейбористов социалистами. Я думаю, что он не сделал этого главным образом из-за несогласия и столкновений с лейбористским правительством во внешней политике.

*    *     *     *     *

Пора уже поговорить и об отношении Сталина к революциям, а следовательно, и к революции югославской.
В связи с тем, что Москва – часто в самые решительные моменты – отказывалась от поддержки китайской, испанской, а во многом и югославской революции, не без основания преобладало мнение, что Сталин был вообще против революций. Между тем это не совсем верно. Он был против революции лишь в той мере, в какой она выходила за пределы интересов советского государства. Он инстинктивно ощущал, что создание революционных центров вне Москвы может поставить под угрозу ее монопольное положение в мировом коммунизме, что и произошло на самом деле. Поэтому он революции поддерживал только до определенного момента, до тех пор, пока он их мог контролировать, всегда готовый бросить их на произвол судьбы, если они ускользали из его рук. Я считаю, что в политике советского правительства и сегодня в этом отношении не произошло заметных перемен.
Подчинив себе весь актив своей страны, Сталин не мог действовать по-иному и вне ее границ. Сравняв понятия прогресса и свободы с интересами одной политической партии в своей стране, он и в других странах мог вести себя только как повелитель. Он низвел себя до своего дела. Он сам стал рабом деспотизма и бюрократии, узости и серости – всего того, что навязал своей стране.
Потому что верно сказано: невозможно отнять чужую свободу, не потеряв при этом собственную.
(Милован Джилас)
Romans

(no subject)

Почему наш военный флот в нужное время бездействовал? Офицеры генерального штаба уверяли меня, что Шлиффен и Мольтке считали существенно необходимым немедленно начать нападение со стороны германского флота. Гросс-адмирал Тирпиц держался той же точки зрения и стремился как можно скорее дать решающий бой на море, потому что он был уверен в полном успехе и хотел доказать пригодность для военных целей выкованного им оружия. Но иначе относились к этому император, расслабленное ведомство иностранных дел и колеблющийся, боязливый имперский канцлер. Вильгельм II с самого начала, как только приступил к сооружению флота, был далек от мысли использовать этот флот для военных целей. Возможно большее усиление германского морского могущества должно было служить лишь угрозой нарушителям мира. В соответствующих случаях флотом можно было пользоваться также для устройства великолепных маневров. Не больше. Император знал каждое отдельное военное судно. На каждом корабле у него была особая каюта, комфортабельно оборудованная, которую заботливо устраивал для него его старательный лейб-егерь папаша Шульц, со всеми возможными туалетными принадлежностями и с его любимыми портретами и картинками на стенах. Он не мог решиться обрекать на погибель эти близкие его сердцу красивые корабли. Это представлялось ему похожим на то, как если бы владельцу конюшни предложили отдать самых лучших скаковых лошадей для перевозки снопов и сена, вследствие чего они могли бы захромать. Император хотел «щадить» флот, а Бетман-Гольвег стремился «не раздражать» англичан.
(Князь фон Бюлов, рейхсканцлер в 1900-1909)

Может и привирает князь, а может так и было.
Romans

прорыв, 1916

...Я хорошо понимал, что царь тут ни при чем, так как в военном деле его можно считать младенцем, и что весь вопрос состоит в том, что Алексеев, хотя отлично понимает, каково положение дел и преступность действий Эверта и Куропаткина, но, как бывший их подчиненный во время японской войны, всемерно старается прикрыть их бездействие и скрепя сердце соглашается с их представлениями.

…Как бы то ни было, я остался один. Чтобы покончить с вопросом о помощи, оказанной Западным фронтом, скажу лишь, что действительно в последних числах июня, по настоянию Алексеева, атака на Барановичи состоялась, но, как это нетрудно было предвидеть, войска понесли громадные потери при полной неудаче, и на этом закончилась боевая деятельность Западного фронта по содействию моему наступлению.
Будь другой верховный главнокомандующий — за подобную нерешительность Эверт был бы немедленно смещен и соответствующим образом заменен, Куропаткин же ни в каком случае в действующей армии никакой должности не получил бы. Но при том режиме, который существовал в то время, в армии безнаказанность была полная, и оба продолжали оставаться излюбленными военачальниками Ставки.

Все это время я получал сотни поздравительных и благодарственных телеграмм от самых разнообразных кругов русских людей. Всё всколыхнулось. Крестьяне, рабочие, аристократия, духовенство, интеллигенция, учащаяся молодежь — все бесконечной телеграфной лентой хотели мне сказать, что они — русские люди и что сердца их бьются заодно с моей дорогой, окровавленной во имя родины, но победоносной армией. И это было мне поддержкой и великим утешением. Это были лучшие дни моей жизни, ибо я жил одной общей радостью со всей Россией. Насколько я помню, если не первой, то одной из первых была телеграмма с Кавказа от великого князя Николая Николаевича: «Поздравляю, целую, обнимаю, благословляю». Прочитав эту телеграмму, я был сильно взволнован, настолько она меня тронула. Он, наш бывший верховный главнокомандующий, не находил слов, чтобы достаточно сильно выразить свою радость по поводу наших побед. Я объясняю себе свое волнение тем, что нервы мои были слишком измучены предыдущими переживаниями в столкновениях с людьми совсем иного склада. И только несколько дней спустя мне подали телеграмму от государя, в которой стояло всего несколько сухих и сдержанных слов благодарности.
Такие впечатления не изглаживаются, и я их унесу с собой в могилу.
Хотя и покинутые нашими боевыми товарищами, мы продолжали наше кровавое боевое шествие вперед, и к 10 июня нами было уже взято пленными 4013 офицеров и около 200 000 солдат; военной добычи было: 219 орудий, 644 пулемета, 196 бомбометов и минометов, 46 зарядных ящиков, 38 прожекторов, около 150 000 винтовок, много вагонов и бесчисленное количество разного другого военного материала.
(Брусилов)
Romans

XIX ВЕК

— Monsieur, monsieur! — задекламировала она  тотчас же, став в позу среди комнаты, — jamais homme ne fut si cruel, si Bismarck, que cet être, qui regarde une femme comme une saleté de hasard. Une femme, qu’est-ce que ça dans notre époque? “Tue-la!” — voilà le dernier mot de l’Académie française!..
(Ф. М. Достоевский)


Подчиненные Горчакова по министерству говорили о нем: «Il se mire dans son encrier» [«Он любуется собою, смотрясь в чернильницу»], — совсем, как Беттина [фон Арним] говорила о своем шурине, знаменитом Савиньи: «Он не может перешагнуть канавы, не полюбовавшись своим отражением». Большая часть горчаковских депеш, и притом самые содержательные, писаны не им самим, а Жомини, весьма искусным редактором, сыном швейцарского генерала, принятого императором Александром на русскую службу. Когда диктовал Горчаков, то в депешах было больше риторического подъема, но более деловой характер носили депеши, написанные Жомини. Когда Горчаков диктовал, он любил принимать определенную позу, произнося в виде вступления: «écrivez» [«пишите»], и если секретарь [Schreiber] понимал, что от него требуют, он непременно бросал при особенно закругленных периодах восхищенные взгляды на своего шефа, который был к этому весьма чувствителен. Горчаков владел с одинаковым совершенством русским, немецким и французским языками.

Граф Кутузов был честным солдатом, которому было чуждо личное тщеславие. Первоначально он благодаря знатности своего имени был в Петербурге на виду в качестве офицера-кавалергарда, но не снискал благоволения императора Николая; когда последний, как передавали мне в Петербурге, крикнул однажды перед фронтом: «Кутузов, ты не умеешь сидеть на коне, я переведу тебя в пехоту», Кутузов вышел в отставку и вновь вступил на службу лишь в Крымскую войну, получив какую-то незначительную должность. При Александре II он остался в армии и был, наконец, назначен военным уполномоченным (Militarbevollmachtiger) в Берлине, где приобрел своей прямотой и простотой немало друзей. Во время французской войны он сопровождал нас в качестве русского флигель-адъютанта прусского короля и, быть может, под влиянием несправедливой оценки его кавалерийских способностей императором Николаем, проделал верхом, верст по 50 – 70 в день, все этапы похода, которые король и его свита проехали в экипажах. Для его простоты и для тона, установившегося на охотах в Вустергаузене, характерно, что Кутузов рассказывал как-то в присутствии короля о том, что его предки происходят из прусской части Литвы (Preussisch-Lithauen) и прибыли в Россию под именем Куту, на что граф Фриц Эйленбург со свойственным ему остроумием заметил: «Окончание «Soff» [пьянство] вы присвоили себе значит лишь в России»,— всеобщая веселость, к которой искренне присоединился Кутузов.
(Отто фон Бисмарк)
Romans

гиктаймовцы младые

Что всё про гуманитарное ля-ля и мелкотемье! Оказываецца, в России есть свой комп - Эльбрус-401. Дорогонькой правда, говорят, зато отечественный.
А "гиктаймовцы" - это, очевидно, посетители антикафе GeekTime. Есть и такое.
Могут сказать: - Да это древняя история, вроде Дубны 48К. Возможно, ну а я вот не знал.
Romans

(no subject)

У одной части нашего общества один взгляд на Перестройку и 90-е годы, а у другой - другой. И такое вот разногласие выражается порой в резких формах.
Это ничево. Вот взять например Реконструкцию Юга: там тоже были и есть разные взгляды. ...Будучи ребёнком, я увидел в журнале "Нива" статью про Фридменз Бюро, Келлога и вообще про взаимоотношения черных и белых в 1870-е годы. С картинками. Потом в советском школьном учебнике увидел про то же самое - убедительный текст и картинки. Ну совсем ничего общего :)

Romans

конец Фронды

Кардинал Рец прибыл ко двору так рано, что их величеств еще нельзя было видеть, поэтому он зашел к Вильруа подождать времени представления. В это самое время аббат Фуке пошел к королю и сообщил о том, что кардинал Рец находится у маршала Вильруа. Король немедленно отправился к королеве, но на лестнице встретился с кардиналом, и, как пишет г-жа Моттвиль, «с благоразумной скромностью, которую он показывал и впоследствии столь превосходно во всех своих поступках, обратился к нему с ласковым лицом, спросив, не видел ли он королеву». После отрицательного ответа король пригласил кардинала идти к ней вместе с ним. Королева также хорошо приняла Гонди и он оставался у нее некоторое время, а король между тем слушал обедню. Когда же кардинал вышел от королевы, дежурный капитан телохранителей Вилькье арестовал его и отвел в свою комнату для обыска. У кардинала не нашлось ничего, кроме письма от английского короля, который просил его похлопотать в Риме о присылке денег, и наполовину готовой проповеди, которую он намеревался произнести в соборе Нотр-Дам в последнее воскресенье Филиппова поста. Между прочим, эти бумаги и теперь находятся в королевской библиотеке.
   После обыска кардиналу принесли обед, уведомив, что через несколько часов он должен будет выехать из Лувра. Около 3 часов дня за ним пришли и повели через большую галерею и павильон принцессы Орлеанской к королевской карете. Вслед за Гонди в карету сели Вилькье и пять офицеров дворцовой стражи, и она отправилась в дорогу, сопровождаемая жандармами под начальством Миоссана, отрядом легкой кавалерии под предводительством Вогюйона и г-ном Вьенном, подполковником телохранителей. Карета выехала через ворота Конференции, проехала по загородным бульварам мимо нескольких караулен, где стояли наготове батальоны швейцарцев, и часов в 9 прибыла в Венсенн. Дорога была хорошо известна Миоссану — одного за другим он возил по ней герцога де Бофора, принца Конде, а теперь и кардинала Реца.
   Арест кардинала наделал много шума; хотя народ, уже утомленный множеством событий, остался спокоен. <…>
   Collapse )
Romans

дюма и рюббенс

"– Да ведь это победа! – воскликнул король, просияв. – Полная победа!
– Да, ваше величество, столь же полная, как у Сэ" (Дюма, "Три мушкетера")

Меня еще в детстве заинтриговало это "Сэ". Прошли годы, десятилетия, и я узнал поподробнее. Это был эпизод Войны Матери и Сына – конфликта между Луи XIII и Марией Медичи. Жаркий душный пыльный день, две маленьких армии, в королевской аж две пушки, де Рец уводит свой отряд (треть королевиной армии), остальные разбегаются, нек-рые тонут в Луаре.
Был заключен Анжерский мир (хотя до него заключался Ангулемский между теми же сторонами). Про оба мира Рубенс нарисовал прикольные картины. И если на «Ангулемском мире» можно узнать Королеву, Гермеса, Ришелье и сабачьку (и еще какого-то попа, фамилию забыл), то в «Анжерском» какая-то совсем дьявольщина (с какими-то Фуриями и Исповедующими Раздор).
Я собственно ради картинок.

Romans

(no subject)

В недавнем французском ист. фильме слабый король Луи 16 видит кошмар: ему являются сильные короли-предки Луи 11, Анри-Катр и Король солнце, стыдят, обзывают выродком и шутом.
То есть так французы сейчас видят: троица "злой", "идеальный", "тщеславный".
Кто явилса бы в кошмаре нашему Николашке кровавому? иван грозный, ПВ и Н. Палкин?