Category: медицина

Romans

из хорошей книги

И вот я один на шоссе, под ласковыми лучами солнца. Все идет в обратном порядке: леса, хутора, озера… А вот и немецкий склад. Надо бы взять чего-нибудь пожрать, – неизвестно, что будет впереди. Но не тут-то было! У склада уже стоит часовой и винтовкой отгоняет меня от припасов. «Что ж ты, гад, – говорю. – Где ты был, когда мы эти припасы завоевывали!? Да не тычь ружьем! Солдата винтовкой пугать, все равно что девку энтим местом!» – вспоминаю я одну из популярных поговорок нашего старшины. Но часовой неумолим. Его поставили – он служит. Не драться же с ним… Иду дальше. Теперь уже кругом много наших войск. Какие-то кухни, мастерские, машины. На полянке, под солнышком, два упитанных молодца играют в волейбол. Ловко пасуют мяч один другому. Чистые, краснощекие, гладко выбритые. И гимнастерки на них без пятнышка. Будто и войны нет.
Поразительная разница существует между передовой, где льется кровь, где страдание, где смерть, где не поднять головы под пулями и осколками, где голод и страх, непосильная работа, жара летом, мороз зимой, где и жить-то невозможно, и тылами. Здесь, в тылу, другой мир. Здесь находится начальство, здесь штабы, стоят тяжелые орудия, расположены склады, медсанбаты. Изредка сюда долетают снаряды или сбросит бомбу самолет. Убитые и раненые тут редкость. Не война, а курорт! Те, кто на передовой – не жильцы. Они обречены. Спасение им – лишь ранение. Те, кто в тылу, останутся живы, если их не переведут вперед, когда иссякнут ряды наступающих. Они останутся живы, вернутся домой и со временем составят основу организаций ветеранов. Отрастят животы, обзаведутся лысинами, украсят грудь памятными медалями, орденами и будут рассказывать, как геройски они воевали, как разгромили Гитлера. И сами в это уверуют! Они-то и похоронят светлую память о тех, кто погиб и кто действительно воевал! Они представят войну, о которой сами мало что знают, в романтическом ореоле. Как все было хорошо, как прекрасно! Какие мы герои! И то, что война – ужас, смерть, голод, подлость, подлость и подлость, отойдет на второй план. Настоящие же фронтовики, которых осталось полтора человека, да и те чокнутые, порченые, будут молчать в тряпочку. А начальство, которое тоже в значительной мере останется в живых, погрязнет в склоках: кто воевал хорошо, кто плохо, а вот если бы меня послушали!
Collapse )
Romans

brain damage

— Я притащу моего пациента — ну что вам в самом деле, через час разъедетесь; он предобрейший человек и был бы преумный.
— Если б не сошел с ума.
— Это несчастие… вам, ей-богу, все равно, а ему рассеяние и нужно и полезно.
— Вы уже меня начинаете употреблять с фармацевтическими целями, — заметил я, но лекарь уже летел по коридору.
Я не подчинился бы его желанию и его русской распорядительности чужою волею, но меня, наконец, интересовал светло-зеленый коммунист-помещик, и я остался его ждать.
Он взошел робко и застенчиво, кланялся мне как-то больше, нежели нужно, и нервно улыбался. Чрезвычайно подвижные мускулы лица придавали странное неуловимое колебание его чертам, которые беспрерывно менялись и переходили из грустно-печального в насмешливое и иногда даже в простоватое выражение. В его глазах, по большей части никуда не смотревших, были заметна привычка сосредоточенности и большая внутренняя работа, подтверждавшаяся морщинами на лбу, которые все были сдвинуты над бровями. Недаром и не в один год мозг выдавил через костяную оболочку свою такой лоб и с такими морщинами, недаром и мускулы лица сделались такими подвижными.
Collapse )
Romans

Adrian Mole: The Prostrate Years

Смешная* книга о том, как знакомый уже миллионам читателей мальчик, провинциальный неудачник, интеллигентный добрый и симпатичный, к 40 годам вдруг узнает, что у него страшный диагноз.
В названии игра слов: почти все родные и знакомые произносят слово prostate как prostrate. Так что я... пожалуй перевел бы его как "Годы просрации".

_______________________
*Да, смешная: это подчеркивают все британские рецензенты. Хотя не это главное.
Romans

чужие здесь не ходят

Улка Генерала Хрулева - довольно длинная, больше километра, и одна из самых пустынных в городе. Когда едешь по ней на веле или смотришь на карте, то неясно, что на ней вообще. Впрочем, разглядел подслеповатым взором травмпункт... Храни нас всех Господь.
Romans

(no subject)

Уже немало отсмотрел "Американцев" - и вот не вспомню ни одного смешного (комичного) момента. Да, Марфа иногда строит гримасы, но это не смешно, а так - особенность мимики.
Да, Стэн - рослый мужик с мордой в шрамах - обшаривает дамский туалет в поисках тайника, залезает в рулоны с бумагой, за горшок, затем становится одним сапогом на унитаз, а другим на деликатный стенной рукосушитель, и конечно падает - но и это не слэпстик, а только грустно, что человек занимается такой херомантией.
Да и  когда муж выдирает жене плоскогубцами поврежденный в драке с ФБР зуб (к дантисту идти рискованно, они все под наблюдением) - это тоже не "Хирургия" Антоши Чехонте.
Но в целом бодро. Не смешно, но бодро.
Romans

(no subject)

Говорят, малый приграничный шоппинг (5 или там 15 км) распространен для Калининградской обл. еще и на Гданьск, Гдыню и Гдов, хотя расстояние до них гораздо значительнее. Наши покупают еду и шмотки, поляки - беньзин и лекарства.

Между Чукоткой и Аляской, кажецца, по другому, как-то более сдержанно.
Romans

ФССП и минздрав

У меня есть такой знакомый Вячеслав Аркадьевич, он бэйлиф.

__________________________________________


Для реализации функций по информационной поддержке методического и организационного обеспечения функционирования системы здравоохранения

на наш, человеческий русский язык это переводицца ТРЕМЯ словами:

Чтобы людей лечить