Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Romans

(no subject)

А почему бы не проходить в школе пьесы "Тень", "Дракон" и "Голый король"? Разьве они хуже пьес Островского, Чехова или Горького? Они лучше, как правило.
Есть конечно опасения что в школе они будут замуслины, засуслины, затерты, опошлены. И потом что там "проходить"? Там всё ясно без тупых объяснений Марьи Иванны.

*   *   *   *   *   *

У ч е н ы й. Аннунциата, сколько оценщиков в вашем городском ломбарде?
А н н у н ц и а т а. Много.
У ч е н ы й. И все они бывшие людоеды?
А н н у н ц и а т а. Почти все.

...А "бывших" людоедов, между прочим, не бывает. 

___________________________
UPD: "Голый король" впрочем послабее: многовато комикования, юморения.
Romans

предикативный член над нами проплывает

…В своих печатных работах мой экзаменатор подлостями не отличался; «не был в них замечен». Со страданием, отчетливо выраженным в голосе и устремленных в сторону от меня глазах, он спросил меня: у каких лингвистов в университете я занимался. Я назвал первым В. М. Жирмунского, а далее Якубинского, Щербу, Боянуса, Брима, Ларина, Обнорского… Страдальческое выражение лица усилилось.
«Я вам задам очень простой вопрос, школьный вопрос: что такое прилагательное (дайте его определение) и укажите виды прилагательных». Вопрос был «явно на засыпку». Я не стал на него отвечать, извинился за беспокойство, попрощался и ушел. Прощаясь, «экзаменатор» снова подчеркнул: «Я задал вам вопрос, на который мог бы ответить любой школьник».
Collapse )
Romans

(no subject)

У одной части нашего общества один взгляд на Перестройку и 90-е годы, а у другой - другой. И такое вот разногласие выражается порой в резких формах.
Это ничево. Вот взять например Реконструкцию Юга: там тоже были и есть разные взгляды. ...Будучи ребёнком, я увидел в журнале "Нива" статью про Фридменз Бюро, Келлога и вообще про взаимоотношения черных и белых в 1870-е годы. С картинками. Потом в советском школьном учебнике увидел про то же самое - убедительный текст и картинки. Ну совсем ничего общего :)

Romans

и еще

из записок М. А. Корфа:

Все семейство Пушкиных представляло что-то эксцентрическое. Отец, доживший до глубокой старости, всегда был тем, что покойный князь Дмитрий Иванович Лобанов-Ростовский называл «шалбером», то есть довольно приятным болтуном, немножко на манер старинной французской школы, с анекдотами и каламбурами, но в существе — человеком самым пустым, бесполезным, праздным и притом в безмолвном рабстве у своей жены. Последняя, урожденная Ганнибал, женщина неглупая и недурная, имела, однако же, множество странностей, между которыми вспыльчивость, вечная рассеянность и, особенно, дурное хозяйничанье стояли на первом плане. Дом их был всегда наизнанку: в одной комнате богатая старинная мебель, в другой — пустые стены или соломенный стул; многочисленная, но оборванная и пьяная дворня, с баснословною неопрятностью; ветхие рыдваны с тощими клячами и вечный недостаток во всем, начиная от денег до последнего стакана. Когда у них обедывало человека два-три лишних, то всегда присылали к нам, по соседству, за приборами.
Все это перешло и на детей. Сестра поэта Ольга в зрелом уже девстве сбежала и тайно обвенчалась, просто из романтической причуды, без всяких существенных препятствий к ее союзу, с человеком гораздо моложе ее. Брат Лев — добрый малый, но тоже довольно пустой, как отец, и рассеянный и взбалмошный, как мать, в детстве воспитывался во всех возможных учебных заведениях, меняя одно на другое чуть ли не каждые две недели, чем приобрел себе тогда в Петербурге род исторической известности, и наконец, не кончив курса ни в одном, записался в какой-то армейский полк юнкером, потом перешел в статскую службу, потом опять в военную, был и на Кавказе, и помещиком, кажется — и спекулятором, а теперь не знаю где. Наконец, судьбы Александра, нашего поэта, более или менее всем еще известны.
В Лицее он решительно ничему не учился, но как и тогда уже блистал своим дивным талантом, а начальство боялось его едких эпиграмм, то на его эпикурейскую жизнь смотрели сквозь пальцы, и она отозвалась ему только при конце лицейского поприща выпуском его одним из последних. Между товарищами, кроме тех, которые, пописывая сами стихи, искали его одобрения и, так сказать, покровительства, он не пользовался особенной приязнью. Как в школе всякий имеет свой собрикет, то мы его прозвали «французом», и хотя это было, конечно, более вследствие особенного знания им французского языка, однако если вспомнить тогдашнюю, в самую эпоху нашествия французов, ненависть ко всему, носившему их имя, то ясно, что это прозвание не заключало в себе ничего лестного.
Вспыльчивый до бешенства, с необузданными африканскими (как его происхождение по матери) страстями, вечно рассеянный, вечно погруженный в поэтические свои мечтания, избалованный от детства похвалою и льстецами, которые есть в каждом кругу, Пушкин ни на школьной скамье, ни после, в свете, не имел ничего привлекательного в своем обращении. Беседы ровной, систематической, связной у него совсем не было; были только вспышки: резкая острота, злая насмешка, какая-нибудь внезапная поэтическая мысль, но все это только изредка и урывками, большею же частью или тривиальные общие места, или рассеянное молчание, прерываемое иногда, при умном слове другого, диким смехом, чем-то вроде лошадиного ржания.
Начав еще в Лицее, он после, в свете, предался всем возможным распутствам и проводил дни и ночи в беспрерывной цепи вакханалий и оргий, с первыми и самыми отъявленными тогдашними повесами. Должно удивляться, как здоровье и самый талант его выдерживали такой образ жизни, с которым естественно сопрягались частые любовные болезни, низводившие его не раз на край могилы.
Пушкин не был создан ни для службы, ни для света, ни даже — думаю — для истинной дружбы. У него были только две стихии: удовлетворение плотским страстям и поэзия, и в обеих он ушел далеко. В нем не было ни внешней, ни внутренней религии, ни высших нравственных чувств; он полагал даже какое-то хвастовство в высшем цинизме по этим предметам: злые насмешки, часто в самых отвратительных картинах, над всеми религиозными верованиями и обрядами, над уважением к родителям, над всеми связями общественными и семейными, все это было ему нипочем, и я не сомневаюсь, что для едкого слова он иногда говорил даже более и хуже, нежели думал и чувствовал. Ни несчастие, ни благотворения государя его не исправили: принимая одною рукою щедрые дары от монарха, он другою омокал перо для язвительной эпиграммы. Вечно без копейки, вечно в долгах, иногда и без порядочного фрака, с беспрестанными историями, с частыми дуэлями, в тесном знакомстве со всеми трактирщиками, блядями и девками, Пушкин представлял тип самого грязного разврата.


Ю. Тынянов читал, и добросовестно использовал, этот текст (как и тыщу других) в своей прелестной книге "Пушкин", но спрыснув его своей любовию к главному герою и оплодотворив великолепным даром вживания в др. эпоху.
Romans

(no subject)

Приснилась такая безобидная вещь: что в 1890-х годах в одной кавказской семинарии преподавал русский язык и лит-ру тихий дядечка с громкой фамилией Бреверн. Ну какой-нибудь бедный родственник. Прошли годы, прошла революция, кончается нэп, Бреверн живет в какой-то щели, подголадывает, и вдруг к нему являются два подтянутых мальчика в синих брюках и с серыми глазами и выражают желание учицца писать сочинения. Он учит этих, потом других, платят хорошо, потом вдруг ему приходит звание засл. учитель республики и крупная денежная премия.

Я неучен, но истолковываю по Фрейду так: желание, чтобы ден. средствА свалилис как бы сами собой, под благовидным предлогом и без кланянья кому бы то ни было.
Romans

детский уголок

НАС ОБУЧАЮТ ВОЙНЕ


    Зимой нас вместе с женской гимназией водили в военный городок, чтоб показать примерный бой.
    Кругом было холодно и бело.
    Полковник объяснял бой дамам из благотворительного кружка. Дамы грели руки в муфтах и восхищались, а при выстрелах затыкали уши. Бой, впрочем, был очень некрасив и совсем не такой, каким его изображали в «Ниве».
    Черные фигурки ползли по полю, бежали стада дымов, образуя завесу, зажигались какие-то огни. Нам объяснили: сигнальные. Звук перестрелки  цепью издали напоминал трепыханье на ветру длинного флага. Из окопов воняло гадостно.
    Полковник сказал:
    - Атака.
Фигурки побежали, деловито произнося «ура».
    - Все, - сказал полковник.
    - Кто же победил? - заинтересовалась публика, ничего не поняв.
    Полковник подумал и сказал:
    - Те победили.
    Потом полковник предупредил, глядя вверх:
    - А сейчас ударит бомбомет.
    Бомбомет действительно ударил, и очень громко. Дамы испугались.  Лошади извозчиков шарахнулись. Извозчики выругались в небо.
    Бой кончился.
    Участвовавшая в показательном сражении рота прошла перед гостями. Роту вел лукавый  подпоручик. Поравнявшись с нами, солдаты с заученным молодечеством запели непристойную песню, лихо посвистывая и напрягая остуженные глотки.
    Гимназистки переглядывались. Гимназисты  заржали.  Кто-то  из  учителей кашлянул.
    Забеспокоилась толстая начальница.
    - Подпоручик! - крикнул полковник. - Это что за балаган? Отставить!
    Позади всех шел, спотыкаясь в огромных сапогах и путаясь в шинели, маленький, тщедушный солдатик. Он старался попасть в ногу, быстро семенил, подскакивал и отставал. Гимназисты узнали в нем отца одного из наших гимназистов-бедняков.
    - Вот так вояка! - кричали гимназисты. - У нас в третьем классе его сын учится. Вон стоит.
    Все захохотали. Солдатик подобрал шинель руками и вприпрыжку, судорожно вытянув шею, пытался настичь свою роту. Третьеклассник, его сынишка, стоял, опустив голову. Красные пятна ползли по его лицу.
    Дома меня ждал с нетерпением Оська. Он жаждал услышать описание боя.
    - Очень стреляли? - спросил Оська.
    - Ты знаешь, - сказал я, - война - это, оказывается, ни капельки не красиво.

(Лев Кассиль)
Romans

(no subject)

Глуповатая песенка моя 1982 г., "в стиле ПТУ", пародия неизвестно на что. Но припев здесь по-моему неплохой.

Romans

(no subject)

Будучи студентом 1 курса (т.е. ребёнком еще) увидел у одного парня пластинку Get Yer Ya-Yas Out! Спросил, что означает название. Тот уверенно ответил: - "Уберите своего осла!" Ну соврал конечно: увидел на обложке осла и ляпнул. Более правильный перевод - "Покажь сисяндры".

Вспомнил, и накатила ностальгия - первые, по щиколку, шаги в окиян рок-н-ролла.

Romans

(no subject)

30 лет назад читал итальянский текст, там про южный город, где вечером "всё слышно", si sente tutto. И автора даже забыл - думал это Джозуэ Кардуччи. Сегодня вздумал поискать в сети. Первым делом кто-то жалуется, что мол porte non insonorizzate и поэтому всё слышно :) Потом нашел: это Эдмондо Де Амичис, Spagna (Toledo).

Амичиса знаем, как же как же.

Нет, Гарроне никогда не сказал бы того, что сказал вчера утром Карло Нобис. Карло страшно задирает нос, потому что его отец — важный синьор, высокий, с черной бородой и ужас серьезный. Каждый день он сам приводит своего сына в школу. Вчера утром Карло повздорил с Бетти, сыном угольщика, одни из самых младших в классе и, не зная, как бы сильнее обидеть его, хотя сам был во всем виноват, грубо крикнул ему: «Твой отец — нищий!»
Romans

(no subject)

Историю Англии читала у нас на 1 курсе дама по фамилии Рябовол. Это была первая пара, и страшно хотелось спать, поэтому почти ничего не помню, кроме таинственных (тогда, да и сейчас) слов "Льюисская миза" и "Оксфордские провизии". Впрочем, подозреваю, что другие и этого не помнят.
Прошло 40 с чем-то лет, и пробелы в образовании стали ощущацца острее. Просвещаюс самоучкой... хотя это занятие никому не нужное, бессмысленное и бескрайнее.