?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile
lemuel55
Лемска волость
про убийство на ждановской, 140 миллиардов и др.

Милиционер Лобанов за большое число задержанных был занесен на Доску почета, награжден медалью «За 10 лет безупречной службы», имел более пятнадцати поощрений. В ходе следствия выяснилось, что он хронический алкоголик, болен сифилисом, в течение пяти лет грабил и избивал задержанных, совершил несколько убийств… Обстановка безнаказанности, нетерпимости к критике, круговая порука, укрывательство беззаконий привели к разложению многих работников…»
Нам известно, что заведующий сектором отдела административных органов ЦК КПСС Альберт Иванов должен был дать ход этой информации на самом высоком уровне (подготовить материал для рассмотрения на политбюро). Мы очень надеялись на это. Через несколько дней Иванова обнаружили мертвым в коридоре собственной квартиры. Рядом лежал пистолет. Был сделан вывод о самоубийстве, естественно, безмотивном.
Кстати, Иванов, имея звание генерал-лейтенанта, был к тому же одним из претендентов на должность министра внутренних дел СССР.

По оперативным данным, его ликвидировали по указанию Щелокова. Была в распоряжении министра группа оперативников, занимающихся «мокрыми» делами. Разговоры о ней я впервые услышал после смерти заместителя Щелокова Папутина. Накануне ввода войск в Афганистан генерал вернулся в Москву из Кабула и был обнаружен с огнестрельным ранением головы в своей квартире. Вывод: покончил жизнь самоубийством. Непонятно только, почему Папутин стрелял правой рукой в левый висок.
16 comments or Leave a comment
Я уже как-то докладывал, что, подобно Ф. П. Карамазову, да уж и создателю его, люблю остроумие. Люблю шутку для веселого смеха. Иные считают, что юмор (смех) вещь не христианская; но вот в журнале Фома утверждают, что ничего, можно, если юмор "не направлен против человека".

...Самые лучшие чувства мои, как например благодарность, мне формально запрещены единственно социальным моим положением.

– Опять в философию въехал! – ненавистно проскрежетал Иван.

– Боже меня убереги, но ведь нельзя же иногда не пожаловаться. Я человек оклеветанный. Вот ты поминутно мне, что я глуп. Так и видно молодого человека. Друг мой, не в одном уме дело! У меня от природы сердце доброе и веселое, «я ведь тоже разные водевильчики». Ты, кажется, решительно принимаешь меня за поседелого Хлестакова, и, однако, судьба моя гораздо серьезнее. Каким-то там довременным назначением, которого я никогда разобрать не мог, я определен «отрицать», между тем я искренно добр и к отрицанию совсем не способен. Нет, ступай отрицать, без отрицания-де не будет критики, а какой же журнал, если нет «отделения критики»? Без критики будет одна «осанна». Но для жизни мало одной «осанны», надо, чтоб «осанна»-то эта переходила через горнило сомнений, ну и так далее, в этом роде. Я, впрочем, во все это не ввязываюсь, не я сотворял, не я и в ответе. Ну и выбрали козла отпущения, заставили писать в отделении критики, и получилась жизнь. Мы эту комедию понимаем: я, например, прямо и просто требую себе уничтожения. Нет, живи, говорят, потому что без тебя ничего не будет. Если бы на земле было все благоразумно, то ничего бы и не произошло. Без тебя не будет никаких происшествий, а надо, чтобы были происшествия. Вот и служу скрепя сердце, чтобы были происшествия, и творю неразумное по приказу. Люди принимают всю эту комедию за нечто серьезное, даже при всем своем бесспорном уме. В этом их и трагедия. Ну и страдают, конечно, но… все же зато живут, живут реально, не фантастически; ибо страдание-то и есть жизнь. Без страдания какое было бы в ней удовольствие – все обратилось бы в один бесконечный молебен: оно свято, но скучновато. Ну а я? Я страдаю, а все же не живу. Я икс в неопределенном уравнении. Я какой-то призрак жизни, который потерял все концы и начала, и даже сам позабыл наконец, как и назвать себя. Ты смеешься… нет, ты не смеешься, ты опять сердишься. Ты вечно сердишься, тебе бы все только ума, а я опять-таки повторю тебе, что я отдал бы всю эту надзвездную жизнь, все чины и почести за то только, чтобы воплотиться в душу семипудовой купчихи и Богу свечки ставить.

2 comments or Leave a comment
Три из бесчисленного количества версий народной песни. Впервые услышал в 9-м классе - и было не "Пакистан", а "Тегеран".  

4 comments or Leave a comment