?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile
lemuel55
Лемска волость
Это практически не вспоминают - хотя по-моему великолепно.

Не находя нужным облекать таинственностью историю Колоколамска, доводим до сведений наших читателей, что:
  а) Колоколамск действительно существует;
  б) ничего общего с Волоколамском не имеет и
  в) находится он как раз между РСФСР и УССР, так что не нанесен на географические карты ни одной из этих дружественных и союзных республик. В этом целиком приходится винить наших географов.
  Что же касается газетных работников, очеркистов и описателей уездной жизни, то, даже стремясь в Колоколамск, они по странной иронии судьбы попадали в Ялту или Кисловодск, каковые города описывали с усердием, достойным лучшего применения.
  Но автору вместе с художником К. Ротовым удалось попасть в Колоколамск, пожить там в отеле "Ряжск" и даже снять генеральный план с этого удивительного города.
  Read more...Collapse )
Leave a comment
Великий Генрих Бёлль тоже, как и Фейерабенд, попробовал немного Восточного фронта, и тоже впадал иногда в нек-рый анархизм.

Первый из военных свидетелей, ефрейтор Куттке, вошел в зал с багровым лицом: после того как из комнаты для свидетелей вызвали последнего гражданского свидетеля, то есть инспектора Кирфеля, между обер-лейтенантом, фельдфебелем и Куттке вспыхнул жаркий диспут, в ходе которого последний громогласно, но, впрочем, довольно-таки унылым голосом принялся защищать свою так называемую «сексуальную свободу». Умственные завихрения Куттке неожиданнейшим образом заставили фельдфебеля встать на сторону обер-лейтенанта; выражение «сексуальная свобода» привело его в ярость, лично он формулировал эту проблему иначе: «Все, что ниже пояса, министру обороны не подчиняется», но обер-лейтенант оспаривал его формулировку на том основании, что бундесверу нужен весь человек, с головы до пят, а не отдельные его части. Куттке же утверждал, что, как солдат бундесвера, он не только не (это двойное отрицание и стяжало ему впоследствии славу мыслящего человека) вступает в противоречие с христианской моралью, но что сама эта мораль, столь рьяно защищаемая господином обер-лейтенантом, уже две тысячи лет безропотно мирится с борделями, а он, Куттке, положил себе за правило обращаться с потаскухой, как с потаскухой (в ходе диспута выяснилось, что он уже договорился с Зейферт на следующую субботу). Вот почему он вошел в зал с багровым лицом, а поскольку он воспламенился душой и телом, у него ко всему еще запотели очки и ему пришлось надеть их не протерев, так что при входе в зал он споткнулся, но сумел выпрямиться, затем занял свое место. (Вечером, в разговоре с Грельбером, Бергнольте заметил, что Куттке отнюдь не производит впечатления образцового солдата, и это побудило Грельбера, в свою очередь, связаться по телефону с командиром части, где служил Куттке, майором Трёгером, и спросить, зачем они берут типов вроде этого Куттке, на что Трёгер ответил: «Мы берем, что дают, выбирать нам не из чего»). Куттке, низкорослый, хилый, субтильный, походил скорее на расторопного провизора, недовольного тем, что ему приходится торговать патентованными средствами. Куттке назвал свой возраст — двадцать пять лет, свою профессию — военный, звание — ефрейтор. На вопрос Штольфуса, сколько он прослужил в армии, последовал ответ: «Четыре года». Как же это он не дослужился до более высокого звания? Он дослужился до унтер-офицера, но был разжалован в связи с одной неприятной историей узкобундесверовского значения; на вопрос, что это за история, Куттке попросил позволения коротко охарактеризовать ее как «историю узкобундесверовского значения, в которой замешана женщина и лица различных воинских званий», больше он ничего добавить не может. Когда Штольфус еще спросил его, почему он пошел в бундесвер, Куттке отвечал, что сдал экзамены на аттестат зрелости, начал изучать социологию, но потом, прикинув возможности заработка в рядах бундесвера и учтя не слишком изнурительный темп работы, решил прослужить по меньшей мере двенадцать лет; в тридцать три года он демобилизуется, получив кругленькую сумму — а можно и самому поднакопить за это время, — и откроет тотализатор.
Leave a comment
Я три года учился в школе, задом своим выходящей на Карповский переулок. Как  сейчас помню булыжную мостовую, гору угля для отопления...
Лет 12 назад он фактически исчез. Т.е. в городе стало одной улицей меньше.
Произошло это из-за строительства одной гостиницы, которая щас, кажется, не действует, хоть ее и освящал один известный иерарх (впрочем, освятив, тут же умер).
А вообще... тогда и не такое случалось. Переулочек просто был симпатичный, чисто (не конкретно) петроградский.

Это моя запись от 18 апреля 2007 года. Сегодня узнал, что эта самая гостиница, простояв зря 24 года, будет снесена, вместо нее жилой дом "со встроенным детсадом".
25 comments or Leave a comment
В прекрасной книшке Сью Таунзенд Growing Pains гл. герой, подросток 1980-х, многократно повторяет молодежные слова:

- dead (это что щас у молодежи МЕГА, или что раньше было ДИКО)

- brillo (классно, здоровско)

- rat fink (падла, гадёныш; так Адриан называет то отца, ушедшего из дома и унесшего стереосистему, то хахаля матери, то себя).

Мне нравятся эти слова. Мне всё нравится. Даже то, что почтальон насобирал чаевыми 150 фунтиков и едет на них развеяцца в Венецию.
4 comments or Leave a comment
Книшки, прочитанные в децтве - большое дело. Вот вчера нашел в сети одну - еще пару лет назад ее небыло. "Жизнь и пр-я Заморыша". Прочитал лет в 10; и именно из нея узнал, что были такие Андрей Белый и Игорь Северянин; что есть Эльзас и в нем город Мюлуза; что можно быть разной национальности - в т.ч. хохлом, греком, поляком, евреем, турком и болгарином; что влечение к существам противоположного полу чрезвычайно важно; что мир в царское время был громадный и страшно разнообразный.
Автор был, мягко говоря, левых убеждений. Ну и что? Гашек вообще был комиссаром красной армии.

Пезо ке гело,
Сена поли агапо!
Leave a comment